Женя Дени – Фэнкуан: циклон смерти (страница 6)

— Теперь руки подними, ладошками вверх. Держи перед собой, — продолжила Тамара Григорьевна, уже чувствуя холодок тревоги под ложечкой.

Старик с трудом высвободил из-под одеяла трясущиеся руки. Он поднял их, но не ладонями вверх, а согнув пальцы в слабые, нерасторопные крючки. Они дрожали в воздухе, а одна рука медленно, неуклонно начала опускаться и заваливаться внутрь, словно ей не хватало силы противостоять невидимой тяжести.

Ветеринар молча переглянулась с Серёгой. В её глазах читался уже не бытовой испуг, а профессиональная настороженность. Что-то было не так. Это не была просто простуда или даже классический инсульт. Была какая-то иная, незнакомая дисфункция.

— Серёжа, — тихо, но очень чётко сказала она, не отрывая глаз от деда. — Иди вызывай скорую. Сейчас же. И скажи… Скажи, что подозрение на острое неврологическое нарушение.

От того окрылённого, праздничного настроения, что было после звонка друзей, не осталось и следа. Его сменила нарастающая и давящая тревога. Серёжа смотрел на деда и чувствовал, как у него внутри всё сжимается. Старику уже семьдесят пять, чай не молодой и острый перец. Всю жизнь курил, работал на вредном производстве, а после пенсии только и делал, что ворчал на погоду и современные реалии. Они, конечно, постоянно собачились — дед вечно был всем недоволен, а Серёга раздражался на его консерватизм и брюзжание. Но это же его дед. Дед, который вытащил его из детдома в шесть лет, взял под опеку, кормил, поил, ругал за двойки, учил чинить розетки и забивать гвозди, не гнушаясь самой чёрной работой, чтобы внук ни в чём не нуждался. Часто ли мужик возьмёт на попечительство ребёнка? Без сторонней помощи? Дед Вася не был идеалом, но семья для него была превыше всего, точнее то, что осталось от этой семьи. Кроме этого ворчливого, вечно недовольного старика да троих друзей, у Серёги в мире никого и не было. Мысль, что дедушку можно потерять сейчас, в этот самый день, была невыносимой.

Он, почти не глядя, набрал «103». В трубке зазвучали длинные, монотонные гудки. Один… два… три… Серёга прижал телефон к уху, нервно постукивая пальцами по трюмо. По нормативам скорая должна брать трубку не позднее, чем после третьего гудка. Но гудки тянулись и тянулись. Четвёртый. Пятый. «Блин, уже бухают что ли?» — мелькнула в голове абсурдная мысль. На седьмом гудке он уже приготовился, что вызов сбросится автоматически, но вдруг в трубке щёлкнуло, и раздался голос. Не бодрый, как обычно, а встревоженный.

— Служба «103». Диспетчер. Что у вас? — стандартная фраза прозвучала не как вопрос, а как механическая констатация факта. На заднем плане стоял непрерывный гул, а какая-то неестественная, напряжённая тишина, изредка прерываемая отдалёнными, неразборчивыми криками.

— Здравствуйте, скорая нужна, — торопливо начал Серёга. — Тут у меня дедушка… Ему плохо. Температура, трясёт, говорит невнятно, лицо перекашивает… Э-э-э, неврология, в общем. Подозрение на инсульт. И он… он не в себе совсем. Неадекватный.

На той стороне провода на секунду воцарилась пауза. Было слышно, как диспетчер тяжело вздыхает.

— Адрес назовите. Полностью. ФИО пациента, год рождения.

Серёга выдал информацию, едва переводя дух.

— Слушайте… — голос диспетчера понизился ещё больше, в нём появились нотки вымученной беспомощности. — Свободных бригад сейчас нет. Вот только что последняя уехала. Все на вызовах У нас… ситуация. В приоритете угрожающие жизни состояния: ДТП, массивные кровотечения, остановка сердца. Ваш вызов принят, в очередь поставлен. Ожидание… — последовала ещё одна пауза, будто он сверялся с чем-то. — Ожидание от трёх до шести часов, возможно больше. Если состояние резко ухудшится, последует потеря сознания, судороги, нарушение дыхания, то перезванивайте немедленно. Постарайтесь уложить пациента, обеспечьте покой. Больше ничем помочь не могу.

— Три до… Шести ЧАСОВ? — Серёга не поверил своим ушам. — Да вы что?! У него, может, инсульт! Какие шесть часов! Через шесть часов уже… — он не договорил.

— Все бригады на выездах. Таковы обстоятельства. Ждите. — с железной, отрезающей всякие вопросы интонацией повторил диспетчер.

Раздались короткие гудки. Связь прервалась. Серёга опустил телефон, глядя на него, словно на неразорвавшуюся гранату. Он поднял взгляд на Тамару Григорьевну, которая, затаив дыхание, слушала весь разговор. Система, на которую все всегда ворчали, но в глубине души безоговорочно полагались, только что дала трещину. И из этой трещины на них подул ветер настоящего, ничем не прикрытого хаоса и неразберихи.

— Тёть Том…

— Всё слышала, — коротко кивнула Тамара Григорьевна, и её доброе лицо стало вдруг озадаченным. — Как это могут быть заняты все машины? Все бригады? Что за бред? — Она недоумённо скривила губы. — Что, все горожане одновременно инсульты и инфаркты схватили? Что вообще такого могло случиться?.. — Её риторический вопрос повис в воздухе комнаты, не находя ответа. Она решительно махнула рукой. — Ладно. Я сейчас Пашке пойду позвоню. Мобильник дома забыла. А ты за ним следи. Не отходи. Серёга кивнул.

— Спасибо, тёть Том…

— Да было бы за что.

Дверь за ней прикрылась. Серёга остался наедине с дедом и гулкой тишиной, которую теперь разрывало только прерывистое, хриплое дыхание старика. Он сделал шаг к кровати.

— Дедуль… — голос его звучал фальшиво-бодро. — Давай чайку попьём, а? Ты ж бутеры всухомятку умял, над горло смочить, заодно согреешься, ну? Хоть глоточек…

— Не х-х-хочу я пить! — вырвалось у деда с внезапной, неожиданной силой. Он резко дёрнул головой, отворачиваясь. — Уй-й-ди! Сволочь! Пошли все вон отсюда! И шторы закрой! Глаз-з-за режет!

А вот это была уже не просто ворчливость. В голосе звучала настоящая, животная агрессия, идущая из самой глубины того странного, чужеродного состояния, в которое он погрузился. Серёга инстинктивно отпрянул. И в этот самый момент из-за стенки, из квартиры тёти Томы, донёсся её пронзительный и полный неподдельного ужаса и затем обрывающийся крик, потом последовал оглушающий грохот падающей мебели.

Глава 3: Лена и Лика 31 декабря 2025г. 13:30.

Лена приехала в салон красоты «Бровки & Ногтики» заранее, чтобы успеть сделать долгожданное окрашивание до прихода подруги. Теперь, когда её волосы, уже были уложены в мягкие локоны, она перешла в соседнее кресло за общий маникюрный бар рядом с Ликой, протянув руки мастеру.

— … и представляешь, беру у него телефон, а там Артём на связи! — Лика закатила глаза, полные драматизма. — У меня аж волосы дыбом встали! Я сделала вид, что вообще не поняла, с кем он там в своём толчке перетирает, и сразу на маникюр сбежала!

— Слышала, о чём говорили? — Лена старалась выглядеть безучастно, ковыряя свободной рукой этикетку на бутылке с водой, но внутри всё съёжилось от любопытства и гадливой тревоги. Она уловила взгляд мастера, но та лишь молча улыбнулась, внимательно работая с кутикулой.

— Нет, ни черта, там просто гул стоял. Ну и этот мой сплонопотам ещё с гигиеническим душем баловался. Мужику тридцать два, а ведёт себя на все двенадцать.

— Так мужик же… — как бы невзначай прокомментировала Саша, мастер по маникюру, выводящая тончайшей кисточкой снежинку на ногте Лики. — Первые сорок лет детства в жизни мальчика — самые сложные. Видели мем?

— Ой, точно! Первые сорок лет детства… — усмехнулась Лика, и её плечи задрожали от смешка.

— Девочки, ну что? По бокальчику шампанского? — К ним с сияющей улыбкой подошла милая рыжеволосая администратор, уже в третий раз за час предлагая своё ненавязчивое спасение от предпраздничной скуки.

— А у вас есть полусладкое? — Лика кокетливо похлопала длинными, будто мокрыми от туши ресницами.

— Конечно! Принести?

— Да, не откажусь, спасибо!

— Вот это я понимаю — правильный подход, — одобрительно кивнула Саша. Она знала: если Лика «наклюкается», то расщедрится на чаевые.

— А вам? — администратор перевела взгляд на Лену.

— Спасибо, но я бы лучше кофе… без сахара.

— Нет! Ты что?! — Лика выпучила на подругу глаза. — Давай-ка не дури, а? Настроение надо поднимать с утра и поддерживать до самого вечера! Ты сидишь тут вся кислая, с печальной миной! Так не пойдёт. — Она решительно повернула голову к администратору. — Ей тоже бокальчик полусладкого. Спасибо.

Лена сомневалась. С одной стороны, пить так рано — не её история. А с другой… Душа у неё и правда была не на месте, скрученная в тугой, болезненный узел из вины, усталости и неопределённости о будщем. Ей отчаянно хотелось забыться, раствориться в этой лёгкой, пустой болтовне, почувствовать хоть каплю той беззаботности, которой, казалось, дышит весь салон. Но весёлые новогодние украшения и яркие, переливающиеся гирлянды только подчёркивали её внутреннюю пустоту.

Девушка-администратор, не дождавшись окончательного отказа, уже удалялась в подсобку. В этот момент из телевизора, негромко работавшего на стене за спиной Саши, прозвучал слишком серьёзный, совершенно не празднично-радостный голос диктора.

«… продолжаем следить за тревожной ситуацией. Сообщения о массовых беспорядках и случаях необъяснимой агрессии поступают из целого ряда городов. Наши корреспонденты сообщают о хаосе в Хабаровске, Иркутске, Красноярске… Ситуация критическая в Новосибирске и Екатеринбурге, где на улицы введены подразделения Национальной гвардии. По последним данным, волнения докатились до Самары и Волгограда. Власти призывают граждан сохранять спокойствие и не покидать свои дома. Повторяем, это не праздничные гуляния, а массовые беспорядки с элементами мародёрства и насилия. Вместо того чтобы праздновать, люди… люди нападают друг на друга. Причины происходящего пока не ясны…»