Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 71)

– Что нам делать? – крикнул Фрай, перекрывая объявление.

– Убирайтесь отсюда, – сказал Валадес.

– Мы будем драться! – сказал Исмаил, отведя несколько глаз от споров фириджа.

– Разве это не сопротивление аресту? – спросила Бьянка.

Валадес хрипло рассмеялся.

– Стреляй, не стреляй – не поможет, – сказал он. – Хранители – это вам не феноменологическая служба. Не цивилизованные копы Халифата. Они убивают всех, утверждая, что жертвы сопротивляются аресту. Поверьте мне, я сам был одним из них.

Достав из кармана удивительно маленький пистолет, он пинком распахнул дверь и исчез.

Вокруг «Лупиты Херес» собралась толпа людей и чужаков; одни торопливо заканчивали погрузку, другие просто дрались, чтобы попасть на борт.

Что-то большое и темное – стремительное – пролетело над лагерем, грузовой корабль охватило белое пламя, раздались крики.

Вслед за темным силуэтом появилось неожиданное ощущение тяжести, как будто бок Энкантады превратился в палубу корабля, вздымающегося на волну и падающего с нее; поверхность под ногами Бьянки опустилась. Колени ее подогнулись, и она упала, придавленная тяжестью вдвое или втрое больше ее обычного веса.

Это ощущение улетучилось так же быстро, как темный корабль Хранителей. Исмаил, чья машина удержалась на ногах, помог Бьянке встать.

– Что это было? – спросила Бьянка, морщась от ушибов и пытаясь стряхнуть с одежды траву и грязь.

– Антигравитационный корабль, – сказал Исмаил. – Тот же принцип, что у двигателей звездолетов.

– Антигравитация? – Бьянка посмотрела вслед кораблю, но тот уже исчез за спинным хребтом Энкантады. – Если у вас, ребята, есть антигравитация, тогда почему, бога ради, мы тут играем с катапультами и воздушными шарами?

– Они дорогие, – сказал Исмаил. – Примерно как звездолеты. – Фириджа повертел двумя свободными глазами. – И зачем? Для полетов есть много более дешевых способов.

Бьянка поняла, что, несмотря на слова Валадеса о бедности Неба, она думала об эстранадос и чужаках, об их кораблях и машинах, об их знании науки, о которой в Рио-Пикаро даже говорить было запрещено, – только в стенах богатых мавританских дворцов, их жителям – богатым, могущественным и свободным. Теперь, чувствуя себя дурой оттого, что не осознала этого раньше, она поняла, что между силой Консилиума и возможностями людей вроде Валадеса пропасть еще шире, чем между богатыми маврами и самыми мелкими Али-Бабами на окраинных улицах Пунта-Агилы.

Она посмотрела на аэродром. В воздух поднимались воздушные буксиры, споро сновали анемоптеры. У нее на глазах один из буксиров загорелся зеленым пламенем, его разрезало пополам. Один анемоптер ушел до самой территории убийств, но там что-то в него ударило, его статические поля осветились молниями и отключились; анемоптер, взорвавшись, упал на землю.

И все это время запись голоса Хранителя звучала повсюду и нигде, повторяя требования и указания.

– Больше мы не летаем, – сказала Бьянка Исмаилу. – Пора бежать.

Фириджа поднял оружие.

– Сначала убить пленную.

– Что?

Но Исмаил уже уходил, механические ноги его машины уверенно ступали по неровной поверхности, делая быстрые, длинные шаги, уже не комичные, но пугающе целеустремленные.

Бьянка побежала за фириджа, но быстро отстала. Поверхность территории убийств была изрытой и неровной, изуродованной землеройными машинами, сдвигавшими внутренности убитых заратанов к краю. Бьянка подумала, что когда-то здесь росла трава, но теперь везде были только грязь и засохшая кровь. Только уверенность, что возвращаться так же плохо, как идти вперед, заставляла Бьянку скользить в зловонной грязи, спотыкаясь, погружаясь иногда по щиколотку.

К тому времени как она добралась до бунгало Дин, Исмаил уже исчез. Дверь была распахнута.

Может, Хранители спасли ее, подумала Бьянка, но не могла заставить себя поверить в это.

Осторожно двигаясь, она вошла внутрь.

– Эдит?

Никакого ответа; впрочем, Бьянка его и не ожидала.

Она обнаружила ее на кухне, лицом вниз, ногами к двери, как будто ее застрелили, когда девушка пыталась убежать или спрятаться. С трех метров Бьянка видела аккуратную черную, размером с кулак, дыру в спине Дин. Ей незачем было подходить ближе.

В гостиной на полу лежала карманная система Фрая; Бьянка знала, что так и будет.

– Тебе нужно было подождать, – сказала она пустой комнате. – Верить мне.

Свой саквояж она нашла в спальне Дин и вывалила его содержимое на кровать. Дин как будто ничего не тронула.

Глаза Бьянки заплывали слезами. Она снова посмотрела на систему Фрая. Бьянка поняла, что он оставил ее нарочно; она его недооценила. Возможно, он лучше ее.

Она снова посмотрела на тело, лежащее на полу кухни.

– Нет, – сказала она. – Не надо было мне верить.

Потом она вернулась к себе и достала пакет из-под кровати.

9. Финистерра

Сто метров, двести, пятьсот – Бьянка падала, ветер рвал ее одежду, и висячая растительность, которая зелено-коричневым пятном покрывала бока Энкантады, временами становилась серой, когда тело заратана отворачивало от нее. Она моргала, чтобы прогнать слезы, которые выбивал из глаз резкий ветер, и старалась сосредоточиться на мониторе, прикрепленном к ее подвеске. Это парашютная подвеска для чрезвычайных ситуаций, думала она, разве купол не должен в определенный момент раскрываться автоматически? Но только указатель скорости ветра имел смысл; остальные – указатели высоты, положения, скорости спуска – несли какую-то ерунду на трех языках, не способные найти прочную почву внизу.

Потом Бьянка в падении вышла из тени Энкантады на солнце, и, прежде чем у нее сформировалась осознанная мысль, ее правая рука ухватилась за ручку срочного раскрытия в подвеске и судорожно потянула; над ней раскрылась стеклянистая поверхность парабаллонов и заревела под ударами ветра, словно вода, а стропы натянулись, мягко, но решительно – умные нити почти моментально высвободились, а затем стали втягиваться обратно.

Мгновение спустя она смогла отдышаться. Она больше не падала, а летела.

Бьянка вытерла слезы. На западе склоны Финистерры казались яркими, и все их подробности четко виднелись в ярких низких солнечных лучах; миллионы деревьев отбрасывали миллионы теней в быстро рассеивающемся утреннем тумане. Она смотрела вверх сквозь почти невидимую поверхность парабаллона и видела, что Энкантада горит. Она долго смотрела на нее.

Воздух становился более теплым и влажным. Вздрогнув, Бьянка поняла, что упала ниже края Финистерры. Сооружая этот парабаллон, она хотела, чтобы Дин безопасно упала, погрузилась глубоко в атмосферу Неба, прежде чем задействовать обратные насосы Максвелла, нагреть воздух в баллоне и вернуться на Финистерру, но, казалось, нет опасности преследования ни со стороны браконьеров, ни Хранителей. Бьянка включила насосы, и движение парабаллона вначале замедлилось, а потом он начал вздыматься.

Сильный ветер понес ее вглубь над роскошной тропической зеленью, и в отдалении Бьянка увидела дым, курящийся из труб Сьюдад-Пердиды. Она снова посмотрела вверх, на горящие очертания Энкантады. И подумала, узнает ли когда-нибудь, правду ли говорил Валадес.

Неожиданно джунгли под ней раскрылись, и Бьянка полетела над обработанными полями, снизу на нее удивленно смотрели люди. Не задумываясь, она остановила насосы и открыла клапан на верху шара.

Приземлилась она тяжело; шарф по-прежнему связывал ее ноги, и она покатилась по земле; подвеска автоматически расстегнулась, повинуясь программе. Бьянка развязала шарф и стряхнула грязь и колючки с изорванной юбки. К ней по полю уже бежали дети.

Дикари, сказал Фрай. Беглецы. Бьянка подумала, все ли они говорят на том же старинном испанском, что Валадес. Она попыталась собрать обрывки арабского языка, но неожиданно не смогла вспомнить ничего, кроме «салам алейкум».

Дети – шесть, восемь, десять человек – приближались все медленнее и остановились в пяти-шести метрах.

Салам алейкум, про себя повторила Бьянка. Алейкум ассалам. Она глубоко вдохнула.

Самый смелый из детей, мальчик лет восьми или десяти, с ногами, тонкими как палки, приблизился на несколько шагов. У него были курчавые черные волосы и загорелая кожа, яркая цветная рубашка и шорты, которые шесть или семь владельцев назад были сшиты на фабрике в гондоле лифта или на станции вакуумных шаров. Похож на ее брата Пабло, давно, еще до ухода Хесуса.

Стараясь не выглядеть угрожающей, Бьянка посмотрела в его темные глаза.

– Ола, – сказала она.

– Ола, – ответил мальчик. – ¿Комо те йямас? ¿Эс эсте су глобо?[35]

Бьянка распрямилась.

– Да, это мой шар, – сказала она. – Можешь звать меня сеньора Назарио.

– Если шар твой, – бесстрашно спросил мальчик, – ты позволишь мне полетать на нем?

Бьянка посмотрела на небо на западе, усеянное бесчисленными очертаниями далеких заратанов. В голове ее возникла картина. Может, такую картину видела Эдит Дин: небо заполнено больше, чем небо над Рио-Пикаро; Северный архипелаг пестреет яркими силуэтами дирижаблей и глайдеров; безымянные заратаны из опасных и неведомых мелей превратились в удобные и знакомые ориентиры.

Она повернулась, посмотрела на быстро сокращающийся парашар и задумалась, трудно ли будет снова его надуть. Достала карманную систему и проверила: конструкция самостоятельно построенного дирижабля на месте, семейный автомат тоже.