Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 70)
Хотя никто из тех, кто сегодня живет на Финистерре, не увидит его смерти.
Она выключила свет (в ушах по-прежнему звучали слова Дин) и попыталась уснуть. Но не смогла. Не могла перестать думать. Думать о том, каково жить, когда все, что ты видишь впереди, обречено на гибель.
Она очень хорошо знала это чувство.
Перед Мелиной, женой Пабло, дочерью мастера музыкальных инструментов, у Бьянки было преимущество в десять лет и поверхностное техническое образование. У Мелины перед Бьянкой – острое ощущение своей территории и опыт жизни в доме, полном сестер. После того как Мелина поселилась в доме, Бьянка продолжала там жить, хотя теперь это был дом Мелины; она продолжала помогать брату в работе. Но постепенно, шаг за шагом, отступала, пока граница не оказалась перед дверью ее комнаты на четвертом этаже, в которой она жила с детства; она зарылась в свои чертежи и расчеты и пыталась делать вид, что не понимает, в чем дело.
А потом наступил день, когда она познакомилась со своей второй невесткой. Мавританской. В Меркадоде-лос-Макуладос, где чужаки и эстранадос продавали свои безделушки и лекарства. По распоряжению аюнтомьенто там недавно открылось отделение для христиан. Зара аль-Халим, преуспевающий архитектор, отвела Бьянку в свой дом, где Бьянка ела конфеты и пила черничный чай; она впервые за двадцать лет увидела своего старшего брата и очень старалась называть его Валидом, а не Хесусом. Она чувствовала, что, если бы захотела, этот мир мог бы стать и ее миром. Но, подобно Хесусу-Валиду, ей пришлось бы отказаться от своего старого мира. Даже если бы она оставалась христианкой, она бы никогда больше не вошла в церковь. И все равно инженерная гильдия не приняла бы ее.
В тот вечер она вернулась в дом Назарио и не отвечала на едкие вопросы Мелины о том, как она провела день; она ушла в свою комнату, где ее ждали кальки, модели и мебель, которая была у нее всю жизнь. Какое-то время она пыталась работать, но не смогла сосредоточиться, чтобы связаться со своей системой.
Вместо этого она стала смотреться в зеркало.
Глядя в зеркало, Бьянка сосредоточилась не на хрупких очертаниях летающих машин, прикрепленных к стене за нею, расправленных и приколотых, как усыпленные хлороформом бабочки, но на своем усталом лице, на непослушных космах сухих ломких волос, на морщинах на лбу и вокруг глаз. И Бьянке показалось, что она смотрит не в зеркало, а в свое будущее, в длинный узкий прямой коридор без дверей и ответвлений, и глаза, которые она видит в конце этого коридора, – глаза смерти, ее смерти,
Бьянка легла в постель, выключила свет. Взяла свою карманную систему. Подумала, не вызвать ли хранителей.
Но вместо этого снова воспроизвела сделанный ранее чертеж простого дирижабля на алкогольном топливе. Она использовала семейный автомат Назарио, чтобы выполнить все диаграммы и прорисовки, составить списки материалов, инструкции строителям, указания по обслуживанию корабля и предполетной проверке.
Немного, но все же лучше воздушного шара Дин.
Теперь надо, чтобы Дин смогла передать это жителям Финистерры.
Для этого – думая, что тут есть своеобразная справедливость, – она обратилась к системе, которую дал ей Валадес. Для такой работы и были созданы автоматы эстранадос; никаких ограничений, кроме тех, что связаны с функциями, возможность использовать все хитрости экзотической технологии. В несколько минут Бьянка начертила свою разработку; час потребовался на уточнения и устранение лишнего, и вот оставшееся стало таким небольшим, что могло бы вместиться в саквояж, оставленный у Дин. Единственной трудностью было заставить автомат-дизайнер поговорить с домашним фабрикатором, предназначенным для изготовления одежды, мебели и домашней утвари. Понадобилось связаться через карманную систему с сетью Неба – она надеялась, что Валадес не следит за ней – и за свой счет заказать изготовление в одной из гондол лифтов.
Но ей со всем удалось справиться. Спустя час фабрикатор выбросил аккуратный пакет, который Бьянка спрятала под кроватью. Завтра она заберет саквояж и передаст пакет Дин вместе с чертежами нового дирижабля.
Но сначала нужно провести презентацию для Валадеса. Она гадала, что им движет. Конечно, не просто деньги – в этом она не сомневалась, хотя ей трудно было поверить, что он чудовище, каким изобразила его Дин. Может, он кому-то мстит? За семью, за родину?
Это слишком напоминало то, что испытывала сама Бьянка.
Она вздохнула и выключила свет.
8. Профессионалы
К утру буря прошла, небо снова стало голубым, но в доме Валадеса было темно, чтобы лучше можно было разглядывать проекции презентации. Стулья для Валадеса и его команды были расставлены полукругом; тут же присутствовали инопланетяне, чья анатомия не позволяла им садиться. Исмаил и другие фириджа держались позади, веретенообразные ноги их машин для ходьбы и обвисшие руки придавали им сходство с растениями в горшках.
Вдруг угрожающе зашумела листва. Бьянка вздрогнула. Кто здесь на самом деле главный?
Но беспокоиться об этом было некогда. Она выпрямилась и достала карманную систему.
– После моего выступления, – начала она, повысив голос, чтобы было слышно в глубине комнаты, – мистер Фрай объяснит процесс метаболизма заратанов и наши планы стимуляции производства ими водорода. А я собираюсь рассказать о том, какую инженерную работу необходимо провести, чтобы заставить дополнительный водород делать то, что нам нужно.
Карманная система Бьянки изобразила очертания стокилометрового заратана, не Финистерры или какого-то определенного, а скорее архетип, нумен. Вдоль спины заратана светились розовые полоски; каждая обозначала положение сфинктера, который нужно будет вырезать и заменить механическим клапаном.
– В подготовительный период нашей главной заботой будут как раз эти наружные клапаны. Однако придется позаботиться и о внутренних уравновешивающих клапанах и клапанах сброса балласта…
Она продолжала рассказывать об имплантатах и приемах, об операциях и увечьях, которые потребуются, чтобы превратить живого заратана в управляемый труп, и сама отчасти изумлялась собственным предложениям, поражалась своему уверенному, профессиональному тону.
Как будто она настоящий инженер.
Презентация подошла к концу. Бьянка перевела дух, стараясь сохранять уверенность профессионала. Этого в ее планах не было.
– И наконец, – сказала она, – возникает проблема эвакуации.
В глубине комнаты завозился Исмаил.
– Эвакуация? – спросил он; это было первое слово, произнесенное за всю презентацию.
Бланка кашлянула. На хребте Финистерры появились красные звездочки; они означали приблизительное положение Сьюдад-Пердиды и других, меньших финистеррских поселений.
– Население Финистерры составляет от пятнадцати до двадцати тысяч человек, большинство сосредоточено в указанных точках, – начала она. – Если использовать корабль размера «Лупиты Херес», потребуется приблизительно…
– Это вас не касается, мисс Назарио, – махнул рукой Валадес. – Никакой эвакуации не будет.
Бьянка с ужасом уставилась на него, и, должно быть, этот ужас отчетливо читался у нее на лице. Валадес рассмеялся.
– Не смотрите на меня так, мисс Назарио. Мы установим над Сьюдад-Пердидой и центральными пуэбло полевые купола, чтобы защитить их, пока не выясним, куда они направятся. Если они сохранят рассудок, все будет в порядке. – Он снова рассмеялся. – Проклятый ад, – сказал он, качая головой. – А вы ду мали, ради чего все это затевается? Вы ведь не вообразили, что мы собираемся убить двадцать тысяч человек, верно?
Бьянка ничего не ответила. Она выключила проекцию и села, убирая карманную систему. Сердце учащенно билось.
– Хорошо, – сказал Валадес. – Отличная презентация, мисс Назарио. Мистер Фрай?
Фрай встал.
– Ладно, – сказал он. – Позвольте мне… – Он похлопал по карманам. – Я… кажется, я оставил свою систему в бунгало.
Валадес вздохнул.
– Подождем, – сказал он.
В темной комнате воцарилась тишина. Бьянка старалась дышать медленно и неслышно. Матерь божья, думала она, спасибо, что не дала мне написать глупостей.
Но в следующее мгновение она усомнилась. Дин была так уверена. Откуда Бьянке знать, правду ли говорит Валадес?
Она не может этого знать, решила она. Придется ждать, тогда она увидит.
Вбежал, задыхаясь, Фрай.
– А это не…
Голос, помешавший ему, звучал так громко, что вначале невозможно было понять, что это голос; это была стена звука, исходившая, казалось, из воздуха; слова на торговом арабском бесконечно отражались эхом по всему поселку.
– ЭТО НЕЗАКОННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ, – произнес голос. – ВЕСЬ ПЕРСОНАЛ ПОСЕЛЕНИЯ ДОЛЖЕН СОБРАТЬСЯ НА ОТКРЫТОЙ ПЛОЩАДКЕ И, СОБЛЮДАЯ ПОРЯДОК, СДАТЬСЯ ХРАНИТЕЛЯМ ПАРКА. ЛЮБОЙ ИМЕЮЩИЙ ПРИ СЕБЕ ОРУЖИЕ БУДЕТ ОБВИНЕН В СОПРОТИВЛЕНИИ АРЕСТУ, И С НИМ ПОСТУПЯТ СООТВЕТСТВЕННО.
ЛЮБОЙ ЭКИПАЖ, ПОПЫТАВШИЙСЯ ПОКИНУТЬ ПОСЕЛЕНИЕ, БУДЕТ УНИЧТОЖЕН. НА ТО, ЧТОБЫ ПОДЧИНИТЬСЯ, ВАМ ДАЕТСЯ ПЯТЬ МИНУТ.
Обращение повторили, вначале на певучем языке фириджа, потом на испанском Майями, потом серией проектируемых чуждых глифов, логограмм и семаграмм. Потом снова по-арабски.
– …твою мать, – мрачно буркнул Валадес.
Вокруг Бьянки браконьеры собирали оружие. В глубине комнаты у фириджа происходило что-то похожее на спор, голоса вздымались в атональной какофонии.