Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 44)

– Спасибо, но нет. – Человек повернулся к двери, помедлил, вытащил из кармана деньги, провел над ними считывающим устройством. – Вот. – Он вручил деньги Уокеру. – Удачи.

Когда «губы» сомкнулись за посетителем, Уокер коснулся денег, затем понюхал кончик пальца. Триста одиннадцать, значительная сумма.

Он улыбнулся, опустил деньги в банку для пожертвований и стал ждать следующего клиента.

Женевьева Валентайн

Родившаяся в семье военного и росшая в разных частях Соединенных Штатов, Женевьева Валентайн начала публиковать рассказы в жанрах фэнтези и НФ в 2007 году, и с тех пор их было напечатано несколько десятков в самых разных поджанрах.

Рассказ «Наиболее близкое», первоначально опубликованный в «Лайтспид» Джона Джозефа Адамса, этот журнал характеризует как произведение о «будущем, в котором эмоциональные отношения на работе еще сложнее сегодняшних». Мейсон – с трудом общающийся с людьми кодировщик – трудится в корпорации, создающей персонифицированные «памятные личины», роботов, дублирующих индивида, искусственные псевдоличности. Его переводят в исследовательскую группу Пола, обаятельного вундеркинда; их цель – создание ИР, «наиболее близкого» к человеку.[16]

Наиболее близкое

НАПОМИНАНИЕ КАЛЕНДАРЯ: ОБЕД АКЦИОНЕРОВ, 8 ЧАСОВ ВЕЧЕРА. ЭТО СООБЩЕНИЕ ОТПРАВЛЕНО «МОРИ»: МЫ СМОТРИМ В БУДУЩЕЕ И ЗАБОТИМСЯ О ВАС

Ежегодный обед акционеров «Мори» – небольшой филиал ада; всем служащим в целях укрепления корпоративного духа рекомендуется его посещать. «Мори» сделало Мейсона достаточно богатым, чтобы он мог надеть сшитый на заказ смокинг и поехать на обед в машине, которая стоит больше, чем его отец зарабатывает за целый год; конечно, он едет на обед.

(Один год он пропустил – по болезни, и два работника отдела кадров в сопровождении врача компании приехали к нему, чтобы удостовериться в этом. С тех пор он не пропускал ни одного приема.)

Он выполняет работу, приносящую компании достаточно прибыли, чтобы «Мори» была заинтересована в его участии; час коктейлей он проводит, переходя от одной группы к другой, обмениваясь рукопожатиями, снова и снова рассказывая три необидных анекдота.

Анекдоты проходят прекрасно: он много практиковался.

Слушатели вежливо улыбаются еще до того, как он произносит коронную фразу.

Памятным личинам на это требуется немного больше времени – им нужно проработать небольшое когнитивное несоответствие, делающее анекдот смешным, и еще в их программе прописано: перебивать невежливо.

(Он передаст эти сведения в отдел эстетики: становится все труднее отличать людей после пластической хирургии от кукол.)

– Я слышал, вы начали новый проект, – говорит Харрис. Он прижимает к себе миссис Харрис, и спустя какое-то время она улыбается.

(Мейсон никак не может понять, почему люди приводят на такие встречи своих кукол. Цель – помочь пережить потерю, а не предоставить новую «конфетку». Это смущает. Он хотел бы, чтобы акционеры поддерживали компанию с чуть меньшим энтузиазмом.)

Для него новый проект тоже новость, но он не думает, что это интересно акционерам.

– Возможно, – говорит он. – Я, конечно, не имею права рассказывать, но…

Мистер Харрис улыбается.

– Пол Уайткавер уже сказал нам… – (Кто это? – думает Мейсон), – и, похоже, идея замечательная. Надеюсь, она много даст компании; у нас уже давно не было новой версии.

Сердце Мейсона бьется чаще: его избрали для участия в разработке новой версии!

Но когда он вспоминает Уайткавера, сердце его падает. Это представитель творческих работников второго поколения, который снимается под руку со старлетками, а комментатор при этом разглагольствует о том, как здорово будет для акций компании «Мори», если он женится на актрисе, заключившей контракт со студией.

Миссис Харрис улыбается в пространство, ожидая, пока к ней обратятся или произнесут пароль.

Мейсон познакомился с миссис Харрис несколько ежегодных обедов назад. Теперь она способна говорить больше, а он поработал над речевыми программами ее поколения; она даже способна самостоятельно провести прием. Харрис, должно быть, сократил ее когнитивные возможности, чтобы она оставалась приятной.

В комнате послышался взрыв смеха, и Мейсон увидел какого-то парня в мотоциклетной куртке, окруженного смокингами и платьями.

– Кто это? – спросил он, но сам уже знал – знал, что так устроена жизнь, – и вздохнул раньше, чем мистер Харрис сказал:

– Это Пол.

С тех пор как в возрасте пятнадцати лет Мейсон подписал с «Мори» Договор о согласии, он со многим примирился.

Он примирился с тем, что из-за денег, которые получает, не может поднять шум по поводу целей выполняемой работы. Несколько лет он занимался противоударным сенсорным чипом для отдела дешевых протезов «Мори»: работаешь там, где прикажут.

(Он примирился с тем, что чем больше обедов с акционерами посетишь, тем меньше времени проведешь в отделе протезов.)

Он смирился с тем, что иногда начинаешь ненавидеть своих работодателей, и ничего не можешь с этим поделать.

(Мейсон подозревает, что ненавидит всех, и именно поэтому не меняется только одна вещь.)

Мейсон не питает ненависти к Полу, потому что Пол – творческая личность и возглавляет исследовательский проект. Мейсон напишет, что прикажут, будет работать под началом любого осла, к которому его пошлют. Мейсон нетребователен.

Конечно, его возмущает тот, кто представляется другим взрослым людям как «просто Пол, рад познакомиться»; возмущает тот, чей отец был креативным консультантом, тот, кто никогда не знал голода; возмущают восторженные взгляды акционеров, когда Пол заявляет, что в этом году «Мори» будет первой. Но в то же время это злит его не всю ночь.

Он абсолютно уверен, что возненавидит Пола, как только тот познакомит его с Надей.

Мы, в «Мори», знаем, к кому вы неравнодушны.

Мы знаем, что вы любите свою семью. Знаем, что вы не хотите отставать от времени. И знаем, что вы запрашивали о нас дополнительную информацию, а это означает, что вы собираетесь преподнести своей семье величайший дар.

Вас.

Медицинские исследования показали, какое разрушительное воздействие горе оказывает на семейные связи и душевное здоровье. Уход любимого человека – трагедия, которую не выразить словами.

Можете ли вы допустить, чтобы люди, которых вы любите, жили без вас?

Памятная личина фирмы «Мори» вбирает в себя важнейшие аспекты вашей памяти, ваши речевые образцы и синтетически воспроизводит вашу личность.

Это очень трудный процесс – наша технология справляется только благодаря нашему мастерству; созданная нами копия не заменит вас, но утешит тех, кто вас потерял.

Представьте себе, что ваши родители никогда не скажут вам «прощай». Представьте, что будете читать своим детям сказки перед сном, что бы ни случилось.

Памятная личина «Мори» – ваш дар тем, кто вас любит.

Надя прекрасно держится.

На ее бейджике надпись «консультант по вопросам эстетики». Это означает, что Пол привел свою подружку-модель на встречу.

Она красива отраженной красотой, но Мейсон о ней не думает. Мейсону требуются большие усилия, чтобы заметить женщину, а она далеко не актриса, с которыми обычно встречается Пол.

(Мейсон специально изучал этот вопрос. Он не может быть очень высокого мнения о Поле только потому, что этот человек способен найти камеру за сто шагов.)

Пол приводит Надю на первое обсуждение проекта «След» («Это просто Надя, ничего особенного»), и когда они уже десять минут обсуждают проект, Мейсон замечает, что она не произнесла ни слова.

Мейсон замечает, как она неподвижна. Только зрачки движутся – она смотрит на него так жестко, словно читает его мысли и ей не нравится то, что она прочла.

Не то чтобы его это задевало. Но вдруг он начинает гадать, откуда она.

– Поэтому нам приходится думать о новом рынке, – говорит Пол. – Памятные личины возвращают, хотя и реже, и придется снизить цену, чтобы расширить продажи и популяризировать бренд…

Два парня из отдела маркетинга в ужасе стонут при мысли о том, что «Мори» снизит цены на продукцию.

– …или мы разработаем нечто новое, что по-иному представит компанию, – заканчивает Пол. – Что-то совершенно новое. Такое, что мы разработаем с нуля.

Парень из отдела маркетинга спрашивает:

– Что вы задумали?

– Личину, способную победить саму смерть, – говорит Пол.

(Надя смотрит на Пола, не шевеля ни единым мускулом.)

– Как это? – спрашивает второй маркетолог.

Пол улыбается, подается вперед; Мейсон видит, как щелкает переключатель.

Пол приступает к своей магии.

Он использует все броские фразы, какие когда-либо приходилось слышать Мейсону (он готов поклясться, что некоторые взяты из наставлений самого Мори). Пол смотрит в глаза, многозначительно хмурится. У парней из отдела маркетинга стекленеет взгляд и отвисают челюсти, словно они глядят на плавательный бассейн, заполненный дублонами. Пол улыбается, он сжимает кулак, чтобы сдерживать полет фантазии.

Мейсон ждет хоть какой-то конкретной идеи, которую можно было бы закодировать. Он ждет очень долго.

(В программах хорошо то, что имеешь дело с абсолютами: да или нет.)