Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 126)
Далеким цивилизациям хорошо знаком феномен дрейфующих кораблей иоталов, но до сих пор никто не расшифровал свод знаний, с таким трудом собранных и распространенных иоталами.
Танцоры
Большинству соседей они известны как танцоры. Дело не в том, что их общества больше интересуются танцами, чем это принято. Верно, что у них есть танцы урожая металлов, и танцы подступающего сна, и танцы неминуемой смерти. У них есть свои священные ритуалы и свое негромкое пение, есть праздники, во время которых вода течет свободно и все желающие могут пить, пока колокола с подвязанными языками рассказывают о древних календарях. Но эти обычаи отличаются от обычаев соседей скорее подробностями, чем сутью.
Историки танцоров любят рассказывать, как совсем недавно они воевали с пришельцами из далекого звездного скопления. Никто точно не знает, какова была причина этой войны, и, кажется, весьма вероятно, что она началась из-за заурядной ссоры.
Когда инопланетяне вступили в межзвездную усобицу, они были молоды и сражались доблестно, как и диктовала традиция. Чтобы лучше понять врага, они приказали своим мастерам этикета истолковать поведение танцоров. Ведь танцоры в звездных безднах начинали битвы с одних и тех же маневров и часто – когда у них была такая возможность – отступали посредством других маневров, выполняемых всегда с чрезвычайной, дотошной точностью. Мастера этикета, очарованные их пируэтами, и спиралями, и поворотами, говорили о том, что общество танцоров создано на основе строгих правил схватки. Их сочинители писали остроумные изысканные рассказы об обеденных приемах танцоров, о жертвенных обменах, о сверкающей мозаике из обломков стекла и о значении этой мозаики.
И только к концу войны пришельцы поняли, что стильные маневры танцоров не имеют никакого отношения к вежливости. Скорее они были следствием обычной работы звездного двигателя, без чего их корабли не могли двигаться. Пришельцы сумели бы воспользоваться этим знанием и довести войну до полной победы, но к тому времени их представление о танцорах так пленило их культуру, что враждующие стороны заключили плодотворный мир.
Сегодня танцоры сами с восторгом говорят о сказаниях, сложенных о них чужаками. Среди молодежи особенно распространено подражание изящному и экстравагантному обществу, описанному в этих сказаниях. Вполне вероятно, что с течением времени эта фантазия заменит подлинную культуру танцоров.
Корыстные мотивы
Хотя у киатти есть свои скульпторы, инженеры и наемники, в наибольшей степени они прославились как торговцы. Корабли киатти приветствуются во многих портах, ведь они привозят восхитительно разрушительные теории управления, окаменевшие музыкальные инструменты и отличное хирургическое оборудование; доставляют они и оружие, шепчущее о грядущих жестокостях. Говорят, киатти охотно продаст вам любое оружие, которое вы сумеете описать.
Обычно киатти принимают плату бартером. Они утверждают, что этот язык понятен даже Вселенной. Их мудрецы отдают много сил попыткам оправдать мотив выгоды перед лицом законов сохранения. Большинство сходится во мнении, что прибыль – это цивилизованный ответ энтропии. Само собой, продавцы бывают очень разными в своей алчности. Но, как они любят повторять, ценность определяют обстоятельства.
У киатти есть своеобразная валюта. В основу их расчетов положен звездный двигатель; все прочие звездные двигатели ранжируются по сравнению с их
Когда киатти считают, что нужно заплатить или взять плату в этой валюте, они готовы месяцами – иногда годами – приспосабливать свои корабли к требованиям сделки. Таким образом, все торговцы одновременно и инженеры. Дизайнеры киатти попытались сделать двигатель модульным, но затея оказалась недостаточно продуманной.
Один из пророков киатти некогда писал о торговле между различными Вселенными, для чего понадобится мощнейший двигатель. Киатти не понимают, почему бы им не торговать с самой Вселенной, и постепенно накапливают богатство к той поре, когда смогут обменять свои монеты на другие и выйти на новую цель. Они редко говорят об этом с посторонними, но все как один уверены, что никто не сможет предложить больше, чем они.
Неизбежный эксперимент
Одна небольшая цивилизация утверждает, что изобрела звездный двигатель, который убивает всех, кто его использует. Только что корабль был вот здесь, и все на его борту – здоровы и счастливы, как никогда, а в следующее мгновение остались только хладные трупы. Передачи, принятые на больших расстояниях сквозь шум микроволнового излучения, весьма убедительны. Иногда таким кораблям-самоубийцам сопутствуют другие, по-иному устроенные; они подтверждают эти сообщения.
Большинство их соседей озадачено этой их фиксацией на столь удручающем открытии. Одно дело, говорят они, если бы эти люди старались исправить ошибку конструкции, но нет! Небольшой, но устойчивый их процент постоянно вызывается проверять новые смертоносные двигатели, не питая иллюзий относительно своей участи. Кстати, некоторые их соседи из жалости и любопытства предлагали им свою устаревшую, но надежную технологию, запрашивая лишь символическую сумму, чтобы пощадить их гордость; но преградой оказалось не знание.
Изредка добровольцы других рас предлагали испытать двигатель, полагая, что должны существовать расы, нечувствительные к необычному излучению двигателя. (На структуры корабля это смертоносное излучение не оказывало никакого воздействия.) Пока это предположение не подтверждается. Можно полагать, что оно не будет доказано, пока есть те, кто готов его проверить своей жизнью.
Одна последняя константа
Наконец, существуют цивилизации, которые изобрели более энергичные и мощные двигатели, чтобы побеждать в войнах. Но это старая история, и все вы знаете, чем она кончается.
Ханну Райаниеми
Ханну Райаниеми родился в финском городе Юливиеска, отслужил ученым-исследователем в Силах обороны Финляндии и переехал в Великобританию, где получил ученую степень по математике в Кембридже и Эдинбурге. В Эдинбурге он начал писать и публиковать научно-фантастические рассказы, высокое качество которых побудило крупного британского издателя заключить с Райаниеми контракт на цикл из трех романов, основываясь лишь на нескольких страницах машинописного текста. Первый из этих романов, «Квантовый вор», вышел в 2010 году и получил широкое признание; второй, «Фрактальный принц», был опубликован двумя годами позже.
Фантастику Райаниеми называют «пост-Стросской»; она словно вобрала все вызовы и дилеммы, поставленные работами его предшественников, и объединила их с нетерпением перейти к следующим крупным вопросам. Но несмотря на интеллектуальную пиротехнику, повествования Райаниеми построены на почтенных, испытанных элементах: шантаже, мести, авантюрах, сказках «Тысячи и одной ночи». «Голос хозяина» дает ответы на вопросы, о которых многие современники Райаниеми даже не задумывались. Это рассказ о героическом псе и его приятельнице кошке.[59]
Голос хозяина
Перед концертом мы крадем голову Хозяина. Некрополь – темный лес бетонных грибов в синей антарктической ночи. Мы ежимся в пузыре служебного тумана на крутой южной стене нунатака, у ледяной долины.
Кошка умывается розовым язычком. От нее пахнет невообразимой уверенностью.
– Приготовься, – говорю я. – Мы не можем ждать всю ночь.
Кошка бросает на меня слегка оскорбленный взгляд и надевает броню. Ткань из квантовых точек обтягивает полосатое тело, словно живое масло. Кошка тихо урчит и испытывает алмазные когти на ледяном скалистом выступе. От звука у меня ноют зубы, а в желудке просыпаются бабочки с крыльями-бритвами. Я смотрю на яркий непроницаемый брандмауэр города мертвых. Моему ДР-зрению он кажется скованным северным сиянием.
Я решаю, что пора попросить Большого Пса подать голос. Лазер моего шлема выстреливает в индиговое небо наносекундную световую молитву: достаточно, чтобы передать один квантовый бит в Дикие Земли. Потом мы ждем. Мой хвост подергивается, в животе нарастает тихое рычание.
Точно по расписанию. Начинается дождь из красного фрактального кода. Зрение с дополненной реальностью отключается, не в силах обработать стремительный информационный поток, что обрушивается на брандмауэр некрополя подобно тропическому ливню. Скованное северное сияние моргает и гаснет.
– Давай! – кричу я кошке, охваченный первобытной радостью – радостью погони за Маленьким Животным из моих снов. – Вперед!
Кошка прыгает в пустоту. Крылья брони раскрываются, ловят ледяной ветер, и кошка летит вниз, словно ухмыляющийся китайский воздушный змей.
Теперь трудно вспомнить, с чего все началось. Тогда не было слов, только звуки и запахи: металл и соленая вода, мерное биение волн о понтоны. А в мире было три совершенных объекта: моя миска, Мяч и крепкая рука Хозяина на загривке.
Сейчас я знаю, что Место представляло собой старую нефтяную вышку, которую купил Хозяин. Когда мы приехали, там скверно пахло едкой нефтью и химикатами. Но там были потайные места, укромные уголки и щели. Была вертолетная площадка, где Хозяин играл со мной в мяч. Мяч много раз падал в море, однако боты Хозяина – маленькие металлические стрекозы – всегда доставали его, если мне это не удавалось.