Женевьева Валентайн – Лучшая фантастика XXI века (страница 100)
– Но что с ней сейчас?
– Думаю, она приблизилась к оригиналу, чьи чувства вмещает, и перенапряглась. Я не очень хорошо понимаю, как это работает, – это продвинутая нейропсихиатрия и, как я сказал, встречается очень редко.
– А что дальше?
– Не могу обещать удачного исхода. Видишь – у нее огромные повреждения. У нее нет собственных чувств, почти нет свободной воли и, вероятно, не слишком развит интеллект. Ты видишь личность, которая вырастет психологически травмированной, у нее даже могут развиться аппетиты и потребности, пагубные для окружающих.
– А что будет, если икирио умрет?
– Точно не знаю, – сказал лекарь, – но легенды говорят, что, если с икирио что-то случается, эмоции возвращаются к их прежнему хозяину.
– Даже если этот человек не знает, что икирио мертв?
– Даже тогда.
Они с каппой смотрели друг на друга.
– Думаю, – сказала наконец каппа, – мне лучше отнести ее домой.
На следующий день, к вечеру, каппа снова сидела на ступенях водяного храма. Девочка спала внутри. Было очень тихо, лишь звенели цикады в листве и плескалась в воде рыба. Каппа старалась представить себе будущее: долгие годы припадков и кошмаров, повседневную боль. А что будет, когда икирио достигнет половой зрелости? Каппа видела слишком много темных желаний богини – желаний, которые всегда причиняли боль остальным. Насколько Тан Чен отличается от Ай-Нами? Но ведь сейчас Ай-Нами восстанавливает благосостояние своего народа, тысяч людей…
Каппа обернулась, услышав неожиданный звук. Девочка спускалась по ступеням к воде. На мгновение каппа подумала, как легко бы все прошло, решись она на такое. Хрупкие члены девочки бессильны против мускулистых рук каппы; стоит несколько минут подержать ее под водой… Все быстро закончилось бы. И лучше проделать это сейчас, пока икирио еще ребенок, чем сражаться со злобной и сильной взрослой. Но что если у икирио все-таки есть шанс, если ее можно переделать, не с помощью тайной науки, а просто любовью единственной семьи, какая есть у девочки?
Каппа посмотрела на девочку, подумала об убийстве, вспомнила сверкающее лицо богини и вздохнула.
– Иди сюда, – сказала она. – Посиди со мной.
Они вместе смотрели, как золотой карп вынырнул и сверкнул на темной поверхности озера.
Тэд Косматка
Тэд Косматка родился и вырос в Индиане. Успел поработать на ферме, в зоопарке, в лаборатории и на сталелитейной фабрике, а сейчас сотрудничает с компанией онлайн-игр «Вальве». Первый рассказ, «The God Engine», опубликован в 2005 году. Его дебютный роман «The Games» издание «Паблишерс уикли» назвало одним из лучших романов года.
Действие рассказа «Пророк с острова Флорес», опубликованного впервые в 2007 году, разворачивается в мире, где дарвиновская теория эволюции, вероятно, опровергнута и наука свидетельствует, что Земле всего несколько тысяч лет. Сюжет довольно-таки сложный, и развязку предугадать трудно.[49]
Пророк с острова Флорес
Если это лучший из возможных миров, то каковы остальные?
Мальчиком Пол играл в бога на чердаке над гаражом родителей. Так назвал эту игру отец в тот день, когда узнал о ней, – «играть в бога». Пол строил клетки из двух– и четырехдюймовых до сок, которые нашел за гаражом, и кусков металлической сетки в четверть дюйма – ее он покупал в местном магазине. И пока отец выступал на конференции по божественной кладистике, основе современной биологической классификации, Пол создавал собственную лабораторию согласно планам, разработанным во время школьных уроков.
Он был еще слишком мал, чтобы пользоваться электрическими инструментами отца, и потому пилил доски для клеток вручную. Проволочную сетку разрезал прочными черными ножницами матери. Винты брал из дверец старого шкафа, а гвозди – из ржавой банки на неиспользуемом верстаке отца.
Однажды вечером мать услышала стук и пришла в гараж.
– Что ты там делаешь? – спросила она, глядя на треугольник света из чердака.
Пол высунул голову в отверстие, его черные волосы были в опилках.
– Играю с инструментами, – сказал он.
И в определенном смысле сказал правду. Потому что не мог солгать матери. Не прямо.
– С какими инструментами?
– Молотком и гвоздями.
Она смотрела на него. У нее было изящное лицо китайской куклы, но части его словно кто-то склеил чуть неправильно.
– Осторожней, – сказала она, и Пол понял, что мать говорит и об инструментах, и об отце.
– Хорошо.
Пол продолжал строить клетки, и дни сменялись неделями. Материала было достаточно, и он строил просторные клетки: так приходилось меньше резать. В реальности клетки превратились в огромные, заранее разработанные сооружения, слишком большие для животных, которые в них содержались. Вовсе не клетки для мышей и даже не настольные мышиные лабиринты: в таких клетках можно было содержать немецких овчарок. Пол потратил на этот проект почти все свои карманные деньги, покупая все необходимое: листы плекси, пластиковые бутылки для воды, куски древесины, из которых он мастерил защелки. Пока соседские дети играли в баскетбол, Пол работал.
Он покупал беличьи колеса для упражнений и строил переходы, подвешивал мотки пряжи, чтобы мыши могли подниматься на разные платформы. Самих мышей он покупал на свои карманные деньги в зоомагазине. В основном белых, какими кормят змей, но несколько были разной, менее привычной окраски. Было у него даже несколько английских мышей, стройных, длинноногих, с большими ушами, похожими на тюльпаны, и блестящей шерсткой. Ему нужно было разнообразное население, поэтому он старался покупать мышей разных видов. Сооружая для мышей постоянное жилище, он временно держал их в аквариуме на столе. Закончив последнюю большую клетку, он одну за другой переселил мышей, своих первых исследователей новых континентов, в их новое жилище. Чтобы отметить это событие, он пригласил своего друга Джона Лонга, у которого округлились глаза при виде того, что сделал Пол.
– Ты сам построил все это? – спросил Джон.
– Да.
– Это должно было занять у тебя много времени.
– Несколько месяцев.
– Родители не разрешают мне держать животных.
– Мои тоже, – ответил Пол. – Но это не домашние животные.
– А кто они?
– Подопытные в эксперименте.
– Что за эксперимент?
– Пока еще сам не решил.
Мистер Финли стоял у проектора и чертил на чистом листке пластика красный эллипс. Спроецированный на стену, этот эллипс выглядел как кривая полуулыбка между осями X и Y.
– Этот график представляет количество дочерних атомов. А это… – Он нарисовал зеркальное отражение первого эллипса. – Это количество родительских атомов. – Он положил указку на проектор и посмотрел на ряды учеников. – Может ли кто-нибудь сказать мне, что представляет собой точка пересечения?
Поднял руку Даррен Майкл из первого ряда.
– Полураспад элемента.
– Совершенно верно. Джонсон, в каком году было изобретено радиометрическое датирование?
– В 1906-м.
– Кем?
– Резерфордом.
– Какой метод он использовал?
– Ураново-свинцовый…
– Нет. Уоллес, можешь нам сказать?
– Он полагал гелий одним из продуктов распада урана.
– Хорошо, в таком случае кто же использовал ураново-свинцовый метод?
– Болтвуд, в 1907 году.
– И как оценивались эти первые результаты?
– Скептически.
– Хорошо. – Мистер Финли повернулся к Полу. – Карлсон, ты можешь сказать, в каком году Дарвин написал «Происхождение видов»?
– В 1867 году, – сказал Пол.
– Да, а в каком году теория Дарвина окончательно потеряла ценность в глазах научного сообщества?
– Это было в 1932 году. – Предвидя следующий вопрос, Пол продолжал: – Когда Колхорстер изобрел калиево-аргонное датирование. Новый метод датирования показал, что Земля не так стара, как считала эволюционная теория.
– А когда теория эволюции была развенчана окончательно?