Женева Ли – Три королевы (страница 41)

— Это чертовски ужасная идея, — проворчал я, поднимая шляпу, — но у меня нет выбора.

— Есть и другие люди, которых мы можем попросить о помощи, например, твоя мать, — предложила она. — Le regine, возможно, охотнее выслушает ее.

— Маловероятно. — В моих словах прозвучала горечь. Было время, когда королевы, возможно, и послушались бы мою мать, но по мере того, как их влияние на мир вампиров ослабевало, они все крепче цеплялись за контроль над Венецией. Я перестал служить им после того, как они поссорились с моей матерью и меня вызвали домой для решения семейных вопросов, а затем запретили возвращаться в город. Моя мать не только не могла повлиять на параноидальных королев, но и была бы в таком же бешенстве от моего возвращения, как и они.

— Мне это не нравится. — Жаклин обхватила себя руками. — Я должна пойти с тобой.

— Нет. — Я повернулся к ней, бросив шляпу обратно в коробку. — Кто-то должен оставаться здесь на случай, если он выйдет на связь.

— Джулс… — Ее зубы впились в нижнюю губу, и она замолчала. Жаклин сдерживалась, и я знал почему.

Вероятность того, что Уильям Дрейк свяжется с нами, была невелика. Если он рассматривал Тею как заложницу, то такая вероятность существовала. Но он подходил к ней на Корфу. Гораздо вероятнее, что ему нужна была именно она. Никакого сообщения не будет, и мы оба это знали.

Правда заключалась в том, что я не хотел втягивать в это Жаклин. Ни с королевами, ни с Дрейком. Моя лучшая подруга могла постоять за себя в драке, но это было похоже на войну.

— Я не собираюсь просто сидеть и ждать…

— Именно это ты и сделаешь! — Я взорвался, и мир вокруг почернел, когда я направился к ней. — Ты и близко не подойдешь к королевам.

Она продолжала упорствовать, раздраженно нахмурившись.

— Но я не могу просто ждать. Я должна быть полезной. Это моя вина.

— Ты не можешь преследовать Дрейка. Он уже доказал, что может справиться с тобой, — холодно сказал я. — Я потерял сестру из-за этого психопата. Теперь у него моя пара. Больше я никого не потеряю.

— Камилла жива…

— Камилла — чудовище, — прорычал я.

Жаклин захлопнула рот. Она не смела возразить. Она не могла.

— Отлично! — Она вскинула руки вверх. — Это как-то связано с матерью Теи. Я сосредоточусь на том, чтобы найти нее.

— Позвони Камилле. — С этим придется смириться. Мордикум был опасен, но моя сестра могла помочь.

— Я думала, Камилла — чудовище, — холодно сказала она.

— Да, — пробормотал я. — Может, нам нужны монстры на нашей стороне.

Возможно, так я пытался оправдать то, что собирался сделать сам.

— Хорошо.

— Не делай глупостей. — Я накинул на плечи плащ. Груз прошлого, которое он олицетворял, сделал его еще тяжелее.

— Я могла бы сказать то же самое, — сухо произнесла она.

Но мы оба знали, что я сделаю все возможное, чтобы вернуть Тею, будет это глупостью или нет.

— Держи. — Она протянула мне бауту.

Я изучал ее знакомые черты — выступающие углы подбородка, округлые щеки и увеличенный нос. В отличие от большинства масок такого типа, здесь не было позолоченных краев или завитушек. Она была полностью сделана из гладкой потертой кожи, которая и сейчас сохраняла свою форму. В прошлом я носил ее, когда мои глаза становились черными. Люди считали, что в прорези для глаз вставлены осколки темного стекла. Вампиры знали, что не стоит переходить мне дорогу.

Я надел ее, и, хотя плащ был тяжелым, я испытал облегчение. Как il flagello, я не подчинялся никому, кроме королев. Какие бы группировки ни враждовали в этом городе, это все равно что-то значило. Их влияние могло не распространяться за пределы Венеции, но здесь власть королев была почти абсолютной.

Конечно, так было раньше. Теперь, когда Мордикум и Дрейк здесь, они могли почувствовать угрозу своей власти, или, что еще хуже, опасались потерять контроль.

— Люди подумают, что ты в карнавальном костюме, — предупредила меня Жаклин, когда мы подошли к двери. Фрейлина молча ждала меня там.

Я закатил глаза.

— Я позабочусь о том, чтобы они отметили меня в социальных сетях.

Я был в шаге от двери, когда Жаклин поймала меня за запястье.

— Серьезно, будь осторожен.

В ее голосе слышалась паника, и я знал почему. Я больше не был любимым мясником королев. Я был другим человеком. Я бросил их. Я изменился. По крайней мере, я верил в это до того, как надел старую маску. А теперь…

Казалось, я погрузился во тьму. Зверь, который бился во мне, — магия, которую я скрывал даже от Теи, — выпустил когти и приготовился к убийствам.

Но я кивнул и бесшумно выскользнул на улицу, сопровождаемый фрейлиной. Даже при свете дня улицы Венеции оставались окутанными тьмой, высокие здания заслоняли солнце. Дом Жаклин находился на окраине самого жилого района города, поэтому, мы ни с кем не сталкивались, проходя мимо булочных и магазинов. Почти никто из встреченных нами людей не обратил на нас внимания. Она шла впереди, хотя каждый шаг был мне знаком. Сколько раз я крался по этим переулкам в темное время суток, вызванный королевами? Я мог найти дорогу с закрытыми глазами, но все равно медлил, обдумывая, как изложить свою просьбу.

Королевы в лучшем случае были скользкими сучками. Одно неудачно сказанное слово могло определить мою судьбу на века — если не дольше. Заключенные сделки скреплялись магией, и старшая из королев, в отличие от многих из нас, никогда не скрывала, что в ее жилах течет магия. Вместо этого она использовала ее, чтобы делать из отчаявшихся собственных рабов. Если она была благосклонна, то могла исполнить твои желания. Но чаще она наказывала, чем вознаграждала. Моими договоренностями с ними занималась моя мать, и она тщательно следила за тем, чтобы я сохранил самостоятельность. Большинству тех, кто служил им, повезло меньше.

Но раньше я не был в отчаянии. Я жаждал крови, помогал подавить растущее сопротивление власти. Потом Венецию охватила страшная чума, принесенная вампирами, которым надоело правление Le regine. Не поэтому ли они призвали меня сейчас? Неужели город снова оказался на грани разложения?

Следом за своей молчаливой спутницей я свернул за угол и едва не налетел на нее, когда обнаружил, что она резко остановилась. Перед нами сгрудилась группа из двадцати или около того туристов, которые фотографировали нас, перекрикивая друг друга.

Им нужны были фотографии.

— Черт, — пробормотал я, и моя спутница кивнула — наше единственное взаимодействие за все время. По крайней мере, мы были согласны насчет гребаных туристов.

Один из подростков ухмыльнулся и направился к нам, показывая на свой телефон. Теперь они хотели, чтобы мы позировали? Я уже всерьез подумывал, не уничтожить ли их всех до единого, когда фрейлина подняла руку и сделала легкое движение кистью руки. Воздух вокруг нас замерцал, на мгновение ослепив туристов. Затем они повернулись и продолжили путь по другому переулку.

— Ты ведьма, — пробормотал я, удивленный и впечатленный одновременно. Это была не простая семейная магия или магия земли. В ней были признаки истинной магии. Неудивительно, что королевы наняли ее.

Она снова кивнула и показала жестом, что нужно идти дальше.

Не похоже, что она могла дать мне другие ответы. Маска, которую она носила, держалась на месте благодаря единственной выпуклости, зажатой между зубами. Давным-давно некоторые утверждали, что это придавало женщине загадочность и очарование. Для тех, кто работал на Le regine, она означала совсем другое. Это был символ верности, но также и власти. Фрейлины подчинялись только королеве. Никто другой не мог задавать им вопросы или даже приближаться к ним. Женщин выбирали за их умения и таланты. Столетия назад они могли служить при дворе. Но если эта женщина была ведьмой, ее не стали бы использовать для такой ерунды. В Венеции все изменилось. Была ли эта фрейлина особенной или были и другие? Я смотрел на ее красный капюшон, пока мы шли ко двору. Она не могла быть обычной прислугой. Не с такой силой. Было только одно предназначение, достойное ее — то, которое я знал слишком хорошо.

Похоже, у королев появилась новая убийца, и если это так, то что они запланировали для меня?

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Жаклин

Я что, сошла с ума? Очевидно, да.

В этом и заключалась особенность переживаний, связанных со смертью, — они заставляли задуматься о своих приоритетах. Дрейк свернул мне шею, но с такой же легкостью мог вырвать мне сердце или оторвать голову. Я не знала, почему он пощадил меня. Очевидно, он не знал о моих отношениях с его женой.

Итак, что было самым очевидным решением?

Позвонить своей бывшей, или кем там, черт возьми, была для меня Камилла.

Не потому, что она была нужна мне. Нет, она была нужна Джулиану. Именно поэтому я ей и звонила. По крайней мере, я продолжала себя в этом убеждать.

Я вышагивала по мраморному полу своей спальни, обмахиваясь веером. Слуги разожгли камины, что было вполне логично, потому что стояли холода. Зима в Венеции — дело хаотичное. В один момент могло быть немного пасмурно, а в другой — пойти дождь. Иногда даже шел снег. А у воды, в продуваемом сквозняками старом палаццо, могло пробирать до костей. Камины были для людей. Как вампир, я не мерзла. Совсем нет. Обычно жара меня не беспокоила, но я исцелялась. А это означало, что я перегревалась и моя кожа зудела.

И я была раздражена. Очень, очень раздражена.