Желько Максимович – АИ, СССР Андропова 3 (страница 1)
Желько Максимович
АИ, СССР Андропова 3
Глава 1. Точка обзора
9 февраля 2012 года. Архивно-аналитический центр «Наследие», Новосибирск. Уровень: пост событийный анализ. Горизонт: ретроспектива 30 лет.
1
Снег падал уже четвёртый час.
Не тот снег, что украшает открытки, — лёгкий, пушистый, праздничный, — а февральский, мокрый, тяжёлый, какой бывает только в Сибири, когда зима уже не верит в собственную вечность, но ещё не готова сдаться. Он лепился к окнам архивного корпуса, застилал свет фонарей, превращал Академгородок в размытый акварельный набросок — мир без резких границ, без контуров, без определённости. Мир, в котором всё ещё может случиться. Или уже случилось.
Бармин сидел в читальном зале третьего яруса — самом глубоком, подземном, куда не долетали даже звуки вентиляции с верхних этажей, — и держал в руках микрофильм, которого, согласно официальным реестрам, не существовало. Его пальцы, узловатые, с артритными утолщениями на суставах, едва заметно дрожали. Не от холода — в архиве поддерживалась ровная температура в восемнадцать градусов круглый год, это было требованием регламента хранения плёнок, — а от того особого напряжения, которое возникает, когда прикасаешься к собственной жизни, упакованной в чужую классификацию.
Он знал этот документ наизусть. Каждую строку, каждый знак, каждую запятую, поставленную химическим карандашом на желтоватой бумаге октябрьской ночью восемьдесят третьего года. Он помнил даже то, чего в документе не было, — скрип стула в операторской, запах табака (тогда ещё курили прямо в кабинетах, не обращая внимания на гримасы пожарной охраны), тихий голос Королёва из смежного отдела, напевавшего «Подмосковные вечера» в три часа ночи. Помнил, как сам он, тридцатипятилетний аналитик с тремя научными степенями, ни одна из которых официально не существовала, вдруг остановился посреди расчётов и понял: то, что он пишет, — не прогноз.
Это приговор.
Он перечитал первую страницу — ту самую, с заголовком «Точка бифуркации».
Вероятность распада Евразийского пан-региона при сохранении текущего вектора технологической деградации и институционального дрейфа: 73 процента к окончанию календарного 2000 года. При включении фактора внешнего давления (НАТО, экономическая изоляция, исламский пояс) — до 81 процента. При наиболее благоприятном из реалистичных сценариев (частичная модернизация без смены элит) — не ниже 58 процентов. Вывод: распад является статистически предопределённым процессом, обратимость которого возможна только при условии немедленной смены технологического уклада через принудительную модернизацию. Инструментарий: ограниченный. Временной горизонт реализации: 50 лет. Вероятность успеха при текущем кадровом составе Политбюро: 12 процентов.
Двенадцать процентов. Они тогда, в восемьдесят третьем, спорили об этой цифре три дня. Королёв настаивал на восьми — он вообще был пессимистом, что для геостратега скорее достоинство, чем недостаток. Волин из экономического сектора давал пятнадцать, но Волин всегда был склонен к неоправданному оптимизму, за что его впоследствии и отстранили от расчётов первой категории. Сам Бармин предложил двенадцать — не как математический результат, а как компромисс, который удовлетворял всех и не удовлетворял никого. Так часто бывает в аналитике: цифра становится истиной не потому, что она точна, а потому, что она принята.
Микрофильм был четвёртым из семи экземпляров. Согласно правилам делопроизводства Геостратегического управления — структуры, о существовании которой не знал даже директор КГБ (а позже и ФСБ), — документы грифа «Предельно стратегически» тиражировались в количестве семи копий, каждая из которых имела уникальный химический маркер, позволявший отследить траекторию её перемещения внутри системы. Шесть копий уничтожили в период с 1985 по 1991 год — четыре по акту, две по факту, без документального оформления. Седьмая — та, что сейчас лежала перед Барминым, — считалась утраченной при пожаре в спец хранилище Генштаба в марте 1994-го. Пожар действительно был — Бармин лично выезжал на место в составе комиссии, — но микрофильм исчез из хранилища за четыре дня до возгорания. Кто его вынес и с какой целью, осталось невыясненным. Подозрение пало на подполковника ГРУ Свиридова, но Свиридов умер от инфаркта в девяносто пятом, унеся ответ с собой в могилу на Хованском кладбище, где его хоронили под чужим именем — по личному распоряжению начальника Управления.
Теперь документ лежал здесь, в Новосибирске, в Архивно-аналитическом центре «Наследие», куда его передал — Бармин не знал, кто именно, — в конверте без обратного адреса три недели назад. Конверт был вскрыт в соответствии с протоколом «Энигма-4», и с тех пор старик не мог заставить себя покинуть читальный зал дольше чем на четыре часа. Он спал здесь же, в кресле, укрываясь шинелью, которую хранил в архиве с девяносто третьего, — шинелью капитана Советской армии, хотя сам никогда не носил военной формы и воинского звания не имел.
Он просто любил эту шинель. Она пахла прошлым.
2
Читальный зал третьего яруса представлял собой помещение площадью двадцать четыре квадратных метра — точнее, двадцать три и восемь десятых, если верить техническому паспорту, подписанному начальником хозяйственной части в июне 1978 года. Стены были обшиты звукопоглощающими панелями песочного цвета, которые за тридцать с лишним лет приобрели оттенок старой слоновой кости — благородный, но унылый. Освещение — четыре лампы дневного света, две из которых постоянно моргали, создавая ритмический рисунок, к которому Бармин давно привык и которого почти не замечал, как не замечают собственного дыхания. Стол — металлический, с пластиковым покрытием под дерево. Стул — вращающийся, с продавленным сиденьем, отрегулированный под рост и вес человека, который проводил в нём больше времени, чем в собственной постели.
В углу, на специальной подставке, стоял проекционный аппарат «Микро-700» — советская разработка семьдесят четвёртого года, модернизированная в восемьдесят девятом усилиями технического отдела Управления. Аппарат позволял читать микрофильмы с увеличением до семидесяти крат и имел встроенную систему фотографирования, способную делать до двенадцати кадров в минуту. Бармин помнил день, когда эту систему устанавливали, — приезжали техники из Томска, трое мужчин в одинаковых серых халатах, работали молча, не задавая вопросов, и уехали, не оставив ни фамилий, ни инструкций. Через месяц пришла бумага: аппарат принят в эксплуатацию, гарантийный срок — двадцать пять лет, регламентное обслуживание — раз в полгода.
Гарантийный срок истёк три года назад. Аппарат работал.
Бармин перемотал плёнку на четвёртую страницу — ту, где шли расчёты по сценарию «Продлённая жизнь». Сценарий этот был составлен в ноябре 1983-го, через две недели после первой части документа, и изначально не входил в основной корпус анализа. Его добавили по личному требованию Андропова — точнее, по требованию, переданному через третьих лиц, как всегда, делалось в Геостратегическом управлении. Сам Бармин никогда не встречался с Андроповым лично. Никто из аналитиков его уровня не встречался. Таково было правило: пятый этаж власти не имеет прямого контакта с первым. Информация передаётся по цепочке, и каждое звено в этой цепочке — фильтр, который отсеивает всё лишнее, включая человеческие эмоции, амбиции и страхи.
Формулировка на плёнке гласила:
Сценарий «Продлённая жизнь» (вариант «Андропов»). Исходное условие: сохранение жизни и дееспособности действующего Генерального секретаря ЦК КПСС на период не менее десяти лет с момента начала реализации. Допущение: медицинские технологии, находящиеся в распоряжении 4-го Главного управления при Минздраве СССР, достаточны для продления жизни при условии перераспределения ресурсов с программ «Экран» и «Дельта». Прогнозируемые эффекты: (1) стабилизация кадровой политики верхнего эшелона — вероятность 94 процента; (2) постепенная замена региональных элит на лояльных технократов — вероятность 78 процентов; (3) принудительная модернизация промышленности без социального взрыва — вероятность при условии (1) и (2): 61 процент; (4) сворачивание Афганской кампании в течение 24 месяцев — вероятность 89 процентов. Побочные эффекты: (a) рост напряжённости в отношениях с США в краткосрочной перспективе (3-5 лет) — вероятность 97 процентов; (b) формирование оппозиционного крыла в Политбюро — вероятность 84 процента; (c) институциональный кризис при передаче власти после окончания срока — вероятность 92 процента. Общая вероятность успеха сценария при условии реализации всех предпосылок: 44 процента против 12 процентов базового сценария.
Сорок четыре процента.
Они были безумцами — Бармин понимал это сейчас, тридцать лет спустя, — безумцами, вообразившими, что историю можно просчитать, как шахматную партию, что можно усадить реальность за стол и сказать ей: ходи так, и никак иначе. Но они были безумцами квалифицированными — каждый из них имел за плечами не менее десяти лет оперативной аналитики, каждый понимал разницу между моделью и реальностью, каждый знал, что любой прогноз — это не предсказание будущего, а карта территории, которой ещё не существует. А карта, как известно, не есть территория.