Желько Максимович – АИ, Николай 2 версия 4 (страница 3)
Турция. Османская Империя рухнула — но турецкое национальное движение, возглавленное молодым генералом по имени Мустафа Кемаль, набирало силу. Для кемалистов русские в Константинополе были оккупантами — точно так же, как французы в Киликии или греки в Смирне. Если британцы решат использовать турецкий национализм как прокси-инструмент — русские позиции в Проливах окажутся под двойным давлением: извне и изнутри.
Германский фактор. Парадокс: Германия, побеждённая в войне, могла стать либо источником новой угрозы, либо союзником. В теневых реальностях, которые видел Ланской, Германия всегда выбирала реваншизм — и втягивала континент в новую бойню. Но была и другая возможность. Если предложить Берлину партнёрство на равных, если выстроить русско-германскую ось — тогда баланс сил в Европе изменится радикально.
7. Уравнение с многими неизвестными (видение третье: май 1925)
Двадцать второе мая 1925 года. Дача Ланского в Царском Селе. Полдень. Цветут яблони. Он сидит в плетёном кресле с тетрадью, но не пишет — смотрит в пространство. Жена знает: когда у Петра Аркадьевича такой взгляд, его нельзя трогать.
Это видение было иным, чем предыдущие. Более фрагментарным, более символическим. Почти поэтическим — насколько поэзия вообще может быть применима к военно-стратегическому анализу.
Он видел шахматную доску. Огромную, на полмира, с фигурами, движущимися по правилам, которые он не сразу понимал. Белые — это была Россия? Или Британия? Нет, цвет не имел значения. Имели значение векторы. Силовые линии. Напряжения.
Он видел, как одна за другой возникают точки разлома. Балканы — но не те знакомые Балканы, что послужили спусковым крючком в 1914-м, а новые: Сербия, разросшаяся до Югославии; Греция, недовольная распределением малоазиатских территорий; Болгария, мечтающая о реванше за вторую Балканскую войну. Проливы — русские. Но балканское окружение — враждебное или, в лучшем случае, нейтральное. И британский флот всегда на расстоянии одного перехода от Эгейского моря.
Он видел цифры. Бюджетные цифры. Военный бюджет Великобритании в 1932 году. Военный бюджет Франции. Военный бюджет Японии. Собственный бюджет России — растущий, но недостаточно быстро, всегда недостаточно быстро, потому что страна восстанавливается после шести лет войны, потому что крестьяне хотят земли, а не линкоров, потому что заводы перестраиваются на мирную продукцию...
Он увидел три сценария. Три ветви вероятного будущего.
Сценарий первый: изоляция. Россия остаётся в одиночестве. Британия и Франция формируют антирусскую коалицию. Япония присоединяется. Турция используется как ударный инструмент. К 1938 году — полномасштабная война на трёх театрах: Проливы, Кавказ, Дальний Восток. Исход неясен, но потери будут огромными — даже в случае победы.
Сценарий второй: германский альянс. Россия и Германия заключают стратегический пакт. Это меняет баланс сил. Британия, столкнувшись с русско-германским блоком, не рискует начинать войну. Париж — тем более. Турция и Япония, лишённые британской поддержки, отступают. Проливы остаются русскими. Но цена — Германия, восстановившая военный потенциал и диктующая условия на континенте.
Сценарий третий: сдерживание. Россия не ищет союза ни с кем, но строит систему оборонительного сдерживания. Укрепление Проливов до уровня неприступной крепости. Развитие Тихоокеанского флота. Экономическая самодостаточность. К концу 1930-х военный потенциал России таков, что любая попытка ревизии становится для агрессора неприемлемо дорогой.
Ланской перебирал эти сценарии снова и снова, как чётки. Изоляция — катастрофа. Германский альянс — риск. Сдерживание — идеал, но достижим ли он в тех временных рамках, что отпущены?
Где-то между вторым и третьим сценарием лежал правильный ответ. Но найти его предстояло ещё.
8. Ночная записка
И вот теперь, октябрьской ночью, при свете керосиновой лампы — электричество в его кабинете отключали в час ночи, и он давно предпочитал старый добрый керосин — Ланской писал итоговую записку. Ту самую. «Только лично».
Он знал, что эта записка войдёт в историю. Если не будет немедленно уничтожена — а он рекомендовал именно это. Прочитали — и в камин. Слишком многое в ней было такого, что не должно попасть в чужие руки. Не сейчас. Может быть, через пятьдесят лет, когда и сам Ланской, и Государь, и все, кто участвовал в этих решениях, уйдут в прошлое, — тогда историки смогут оценить масштаб замысла. Но не сейчас.
Он писал медленно, обдумывая каждую фразу. Почерк у него был мелкий, убористый, почти стенографический — за годы службы он приучился помещать максимум смысла в минимум места.
«Ваше Императорское Величество,
Пять лет назад мы праздновали победу. Русский флаг над Босфором. Проливы открыты. Константинополь — под нашим контролем. Армия вернулась домой в ореоле славы. Реформы дали плоды.
Я не хочу омрачать этот триумф. Но моя должность — не праздновать, а предвидеть...»
Он остановился. Перечитал. Слишком сухо? Или в самый раз? Государь ценил в нём прямоту. Но была грань, за которой прямота превращалась в бестактность. Ланской эту грань чувствовал.
Он продолжил — уже быстрее, уже не останавливаясь, давая мысли течь прямо в перо:
«Британия не смирилась с нашим присутствием в Проливах. Это не эмоция — это геостратегия. Контроль над Проливами означает контроль над выходом из Чёрного моря в Средиземное. Для Лондона это — угроза коммуникациям с Индией и Суэцем. Для Парижа — угроза влиянию в Леванте.
Они не нападут сейчас. Они истощены войной не меньше нас. Но через десять-пятнадцать лет, восстановив силы, они предпримут попытку ревизии.
Форма: вероятнее всего, не прямая агрессия против метрополии, а комбинированное давление — морская блокада Проливов плюс прокси-конфликт на периферии (Персия, Дальний Восток) плюс дипломатическая изоляция. Возможно привлечение Японии и Турции как инструментов...»
Он вписал это слово — «инструментов» — и почувствовал укол стыда. В конце концов, он говорил о целых народах, о странах с многовековой историей. Но на том уровне, на котором он работал, народы действительно становились инструментами. Это была цена его должности — видеть людей как элементы больших структур, государств как фигуры на доске, миллионы жизней как строки в военном бюджете.
Он вспомнил, как однажды, ещё в начале карьеры, признался Драгомирову: «Мне иногда кажется, что я теряю человечность. Перестаю воспринимать людей как людей. Только как статистические единицы». Старый генерал-квартирмейстер помолчал, а потом сказал: «Это не потеря человечности, Пётр Аркадьевич. Это профессиональная деформация. Если бы вы воспринимали каждую единицу как живую душу, вы бы не смогли работать. Но помните: там, за цифрами, всегда есть живые души. И ваша работа — не в том, чтобы жертвовать ими, а в том, чтобы сохранить как можно больше. Если вы это помните — человечность при вас».
Он помнил. Именно это и заставляло его писать записку.
9. Четыре рекомендации
Раздел «Рекомендации» он продумывал дольше всего. Здесь не должно было быть ни одного лишнего слова. Ни одной необоснованной цифры. Каждая рекомендация — результат месяцев расчётов и анализа. Каждая — цена выживания Империи.
Рекомендация первая: Укрепление Проливов
Суть: превратить зону Проливов в неприступный укрепрайон.
Конкретные меры:
- Береговые батареи калибром 305 и 356 мм — по две на каждый берег Дарданелл, по одной — на Босфор. Дальность стрельбы — не менее двадцати пяти километров. Каждая батарея — многоуровневая, с подземными погребами и автономным энергоснабжением. Расчётное время подавления одной батареи корабельной артиллерией противника — не менее трёх часов непрерывного огня. За это время подводные лодки и эсминцы успевают выйти на рубеж атаки.
- Минные заграждения: многослойные, с дистанционным управлением. Три линии — дальняя, средняя, ближняя. Возможность оперативной постановки дополнительных минных банок силами быстроходных минных заградителей.
- Подводный флот Чёрного моря: не менее двадцати четырёх лодок к 1930 году, не менее сорока к 1935-му. Приоритет — большие океанские лодки, способные действовать в Восточном Средиземноморье и перекрывать британские коммуникации между Мальтой и Кипром.
- Авиационное прикрытие: гидроаэродромы в Измире и Синопе. Дальняя разведывательная авиация — радиус действия не менее пятисот километров. Истребительное прикрытие батарей.
Общая философия: не просто удержать Проливы, а сделать попытку их захвата настолько дорогой, чтобы сама идея такой операции была отвергнута британским Адмиралтейством на стадии планирования.
Рекомендация вторая: Диверсификация союзников
Суть: выйти из дипломатической изоляции, не попав в зависимость от одного союзника.
Конкретные меры:
- Германия: начать тайные консультации с рейхсвером. Тема — военно-техническое сотрудничество. Совместные разработки в области авиации и бронетехники. Обмен разведданными по британским и французским вооружениям. Цель — не военный союз (пока), а взаимная заинтересованность в ослаблении англо-французского блока.
- Соединённые Штаты: использовать экономические рычаги. Америка заинтересована в русском рынке для своих товаров и капиталов. Предложить концессии — нефтяные, горнодобывающие, железнодорожные — в обмен на политический нейтралитет в вопросе Проливов. Американский изоляционизм — наш союзник.