Желько Максимович – АИ Биополитика (страница 6)

-Понимание и ощущение — разные вещи. Рационально я могу знать, что мой вес — это просто число килограммов. Но если каждый день мне будут говорить, что я слишком тяжёлая, если зеркала будут показывать цифру над моей головой, если доступ к местам и услугам будет зависеть от этой цифры — через какое-то время число станет мной. Не тем, что обо мне говорит. А тем, чем я являюсь-.

-Индекс — это не просто показатель, — продолжила она. — Это онтология. Новое определение бытия. Я есть в той степени, в которой полезна. Чем меньше число — тем меньше моё право на -я--.

Я тогда не использовал эту цитату в статье. Редактор сказал: -Слишком философски. Нам нужны факты-.

Теперь это единственный факт, который имеет значение.

[ОБНОВЛЕНИЕ 23.06.2041, 11:34]

Анна не ответила на сообщения.

Пытался дозвониться — номер недоступен.

Может, отключила телефон. Может, думает. Может, уже приняла решение.

Статистика: восемьдесят четыре дня — это средний срок. Но двадцать три процента принимают решение в первую неделю. Импульсивно. Пока логика компенсации ещё свежа, пока цифры складываются красиво, пока не успела вернуться воля к жизни.

Система знает это. Брошюру приносят в пятницу вечером. Центры работают в субботу без записи. -Экспресс-консультация за два часа-. Успеть, пока не передумал.

Сижу и смотрю на экран. Двести восемь тысяч читателей сейчас онлайн. Кто-то из них — информатор. Кто-то — такой же, как я, на грани. Кто-то — просто любопытствующий из категории А, читающий про ужасы, в которых сам не живёт.

Я пишу для тех, кто на грани.

Потому что, если хоть один человек прочтёт это и остановится. Если хоть одна Анна скажет -нет-. Если хоть один раз архитектура даст трещину.

Может, это наивность. Может, героизм. Может, просто форма отрицания собственной избыточности.

Но пока я пишу — я существую не как число. Я существую как голос.

И они не могут отнять у меня это.

Пока не найдут.

[ПОСЛЕДНЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ 23.06.2041, 17:09]

Дрон завис над домом.

Стук в дверь начнётся через несколько минут.

Публикую запись сейчас, не редактируя.

Анна написала. Одно слово: -Извини-.

Не знаю, за что она извиняется. За то, что выбрала смерть? За то, что система оказалась сильнее?

Или за то, что я не смог её спасти?

Никто не может никого спасти. Мы можем только свидетельствовать.

Я свидетельствую: система превратила убийство в алгебру. Она убивает не телом, а разумом. Заставляет считать. Складывать. Вычитать. И приходить к выводу, что ответ — ноль.

Что ты — ноль.

Слышу шаги на лестнице.

Если вы читаете это — помните Анну. Учительницу истории. Категория В-1, индекс семнадцать. Пятьдесят четыре года.

Она не была нулём.

Никто не является нулём.

Даже когда алгоритм говорит обратное.

[ЗАПИСЬ ПРЕРВАНА 17:11:33]

[СОЕДИНЕНИЕ ПОТЕРЯНО]

[БЛОГ -СВИДЕТЕЛЬ- УДАЛЁН ИЗ СЕТИ 23.06.2041, 17:14]

[АРХИВНАЯ СПРАВКА, 2055 г.]

Автор блога -Свидетель- — Илья Марков, 37 лет, бывший журналист, категория В-1 (индекс 22). Арестован 23 июня 2041 г. по статье -Распространение деструктивной информации-.

Предложил Добровольный Переход во время допроса. Отказался.

Переведён в Зону Ожидания № 12 (Тверская область).

Умер 3 января 2042 г. от осложнений пневмонии. Медицинская помощь оказана не была — дежурная смена отсутствовала.

В его бараке нашли рукописное продолжение блога — ещё триста страниц на клочках бумаги. Текст восстановлен Архивом Несогласных в 2048 г.

Последняя запись, 2 января 2042 г.:

-Температура под сорок третий день. Думал, что больше всего боюсь смерти. Оказалось — боюсь исчезновения. Смерть — это конец. Исчезновение — это отсутствие следа. Как будто тебя и не было.

Анна умерла 4 июля 2041 г. Центр Нордхавен, процедура №4782. В статистике она — успешный кейс. Добровольное согласие, компенсация выплачена, никаких отклонений от протокола.

Её сын Лёша поднял индекс до сорока девяти. Женился. Переехал в Берлин. Не говорит о матери.

Система победила не тогда, когда Анна умерла. Система победила, когда её смерть стала рациональной. Когда калькуляция затмила крик.

Я больше не боюсь исчезнуть.

Потому что я написал. И кто-то прочтёт.

И вспомнит, что мы были людьми.

А не числами-.

Илья Марков похоронен в безымянной могиле. Браслет категории В-1 передан на переработку.

Его слова живут.

ГЛАВА 5: АРХИТЕКТОР ПУСТОТЫ

Запах кофе из автомата смешивался с озоном от серверных стоек. Андрей Волков сидел в полутёмной комнате дата-центра NeoMetrics, наблюдая, как на семи мониторах одновременно мерцают цифры. Красные столбцы росли. Зелёные падали. Где-то в этом потоке данных терялись судьбы миллионов людей, но здесь, в климат-контролируемом чреве корпорации, они были всего лишь точками на графике.

— Красиво, правда? — Дэвид Чен материализовался за его спиной бесшумно, как привидение в дорогом костюме. — Как симфония. Хаос превращается в порядок.

Андрей не обернулся. Он знал, чего хотел генеральный директор — очередного отчёта, очередного улучшения алгоритма, очередного процента точности. Словно ещё один процент имел значение, когда система уже решала, кто достоин жить полноценной жизнью, а кто — нет.

— Тестовые данные из Ханчжоу, — сказал он монотонно. — 94,7% корреляция между предсказанным индексом и фактическим экономическим вкладом за шесть месяцев. Погрешность в пределах статистической нормы.

— Превосходно! — Чен похлопал его по плечу с энтузиазмом футбольного болельщика. — Знаешь, что это значит? Совет директоров одобрит расширение. Индия подписывает контракт на следующей неделе. Бразилия и Индонезия на подходе. К 2036-му году половина планеты будет использовать нашу систему.

Наша систему. Андрей чувствовал, как эти слова налипают на него, как смола. Не его. Нашу. Коллективную вину так легче переварить.

— Дэвид, — начал он, не отрывая взгляда от экранов, — ты читал внутренний отчёт о социальных последствиях внедрения в Чжэцзяне?

— Отчёт? Какой отчёт?

— От социологической группы. Уровень самоубийств среди категории В вырос на 340% за первые три месяца. Обращения к психологам — на 600%. Распад семей, где члены получили разные категории...

— Адаптационный период, — отмахнулся Чен, усаживаясь на край стола. — Любая революционная система проходит через сопротивление. Помнишь, как люди боялись электричества? Автомобилей? Интернета? Через поколение никто не вспомнит, как было раньше.

— Может, некоторые вещи стоит помнить.

Чен рассмеялся — коротко, отрывисто, как лай: