Желько Максимович – АИ Биополитика (страница 8)
Лена читала и вспоминала. Отец — Виктор Семенович Морозов, инженер-конструктор, человек, который проектировал мосты. Настоящие мосты, по которым ездили машины и ходили люди. Он показывал ей фотографии своих работ: виадук под Тулой, путепровод в Рязани, пешеходный мост через Оку. -Видишь, Леночка, — говорил он, — после меня останется что-то настоящее. Что-то, что соединяет людей-.
Потом пришла автоматизация проектирования. ИИ научился создавать мосты за часы — более прочные, более дешевые, более эффективные. Инженеры стали не нужны. Индекс отца упал с 73 до 34 за два года. Сначала Б-1, потом Б-3, потом В-1.
Он отказался от Добровольного Перехода. Сказал Лене: -Я не лишний. Я построил мосты. Я создал то, что переживет меня-. Его отправили в Зону Ожидания № 7 в марте 2042 года. С тех пор прошло восемь месяцев.
Лена дочитала до конца. -Твой лишний отец-. Эти три слова резали больнее всего.
Она сложила письмо, спрятала его в книгу на верхней полке — старое издание Толстого, которое никто уже не читал. Книги категории В не выдавали, считалось, что литература — непродуктивное занятие. У Лены осталось несколько томов от прежней жизни, когда отец еще был категории А и мог себе позволить покупать ненужные вещи вроде классики.
Ужинали молча. Миша рассказывал что-то про виртуальную экскурсию в музей эффективности, но Лена не слушала. Она думала об отце, о письме, о том, что нужно ответить. Но как ответить? Что написать человеку, который называет себя лишним?
Когда Миша уснул, Лена достала письмо снова. Перечитала. И тут заметила странность.
Почерк отца. Неровный, угловатый, с характерным наклоном влево — он был левшой, в детстве его переучивали, поэтому писал всегда неловко. Но в этом письме... почерк был правильным. Слишком правильным. Наклон вправо. Буквы ровные, одинаковые, как будто написанные под линейку.
Лена встала, включила настольную лампу. Поднесла лист к свету. И увидела.
На просвет проступали едва заметные вмятины — следы другого текста, написанного с обратной стороны листа. Кто-то писал что-то, потом стер или закрасил, а сверху написал то, что она прочитала. Но бумага сохранила память о первых словах.
Лена перевернула лист. С обратной стороны был чистый белый фон. Но вмятины были. Она пошла на кухню, взяла карандаш, стала легонько заштриховывать поверхность под углом — старый детективный трюк из книг, которые она читала в прежней жизни, когда у нее было время на такие глупости.
Слова проявлялись постепенно, как проявляется фотография в химическом растворе.
-Лена. Это не я. Меня заставили подписать. Говорят, если не подпишу — тебя переведут в В. Миша останется один. Они знают все. Я подписал. Прости. Но знай: я не сдаюсь. Здесь есть люди. Мы...-
Дальше текст обрывался. Кто-то заметил, стер, переписал письмо заново. Но не до конца. Оставил след.
Лена сидела на кухне и смотрела на проявившиеся слова. В голове медленно складывалась картинка. Письмо написал не отец. Письмо было фальшивкой. Кто-то в администрации Зоны хотел, чтобы она получила послание от сломленного человека, готового к Переходу. Чтобы она свыклась с мыслью. Чтобы, когда придет официальное уведомление, она не удивилась.
Но отец оставил ей знак. Между строк лжи спрятал правду.
-Я не сдаюсь. Здесь есть люди. Мы...-
Мы что? Сопротивляемся? Организуемся? Планируем побег?
Лена встала, прошлась по кухне. За окном Москва светилась тысячами огней — зелеными в районах категории А, синими в Б, тусклыми желтыми в зонах В. Система была везде, проникала во все щели, знала все. Но отец нашел способ. Обманул её. Оставил след в фальшивом письме.
Она вспомнила его слова, сказанные в последний раз перед отправкой в Зону: -Леночка, помнишь, я говорил, что мосты — это не просто конструкции? Мост — это символ. Соединение берегов. Даже когда берега враждуют, мост стоит. Я построил мосты. Они не могут их стереть. И не могут стереть меня-.
Тогда она не поняла. Думала, это просто слова отчаяния. Но теперь...
Лена достала чистый лист бумаги. Старый, желтоватый, из тех, что еще делали из настоящей древесины, а не из синтетики. Взяла ручку. Начала писать.
-Дорогой папа...-
Нет. Зачеркнула. Если система перехватит письмо, а она перехватит — все письма в Зоны читают автоматически — нужно писать так, чтобы алгоритм не заподозрил ничего странного.
-Дорогой отец,
Получила твое письмо. Понимаю, как тебе тяжело. Миша спрашивает о тебе. Говорю, что ты далеко, работаешь на важном проекте. Он гордится дедушкой-инженером.
Помнишь мост через Оку? В прошлом месяце проезжали мимо. Миша смотрел и спросил: -Это дедушка построил? - Я сказала: -Да-. Он ответил: — Значит, дедушка соединил два берега. Значит, он нужный-.
Дети иногда мудрее взрослых.
Береги себя. Мы ждем.
Лена-
Она перечитала. Вроде бы обычное письмо. Алгоритм не должен зацепиться. Но отец поймет. -Мост через Оку- — их условный код, придуманный еще до Зоны на случай, если понадобится передавать сообщения незаметно. Мост через Оку означал: -Я понимаю. Я с тобой. Держись-.
Лена запечатала конверт, написала адрес. Завтра отнесет на почту. Индекс, возможно, просядет еще на пару пунктов. Но это не важно.
Важно другое. Отец не сломлен. В Зоне Ожидания есть сопротивление. Люди, которые не верят системе, не приняли вердикт избыточности.
Она вернулась в комнату, где спал Миша. Мальчик лежал на боку, обнимая старую плюшевую игрушку — медведя, которого когда-то подарил дед. Лена села рядом, погладила сына по волосам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.