Жанузак Турсынбаев – ТИДА Книга вторая (страница 10)

Мир вокруг уже не кружился. Все обретало смыслы, за которыми проблескивали едва заметные очертания, пусть и кривые, но такие родные сердцу линии… Линии позабытых, далеких горизонтов.

– Я сумел их познакомить. И это главное, что случилось за день, – сказал он себе, пытаясь улыбнуться… Но сил сопротивляться сну уже не было. Глаза медленно закрылись, и он, уже не сопротивляясь, погрузился со своей застывшей улыбкой в сладкий плен сна.

На следующее утро, когда в промежутках работы, он снова оказался наедине с собой в своём кабинете, он грустно взглянул на глобус, стоящий на верхней полке.

Австралия, окружённая водами, казалась ему особенно унылой. Еле заметные островки на голубом фоне, напомнили ему разбегающихся по кухне мелких насекомых. Вдруг он почувствовал странную брезгливость к самому себе, что он сумел превратить острова в настоящих, живых насекомых. Каждый раз, отгоняя навязчивые мысли с головы, он пришел к выводу, что ему надо перестроить свое отношение к нему. «Но почему именно Австралия?» – он, поймав себя на мысли, захотел самому себе же ответить. И вдруг его осенила мысль, после которой, осознав её до конца, он снова взгрустнул. «Потому что он также одинок, как и я». Эта мысль, не хотела уходить с головы, будто она была клеймом, прижженным изнутри. Мысль жгла и давала понять одну лишь истину – ты лишний! Как Австралия на глобусе, одинокая, оторванная от всех, бесполезная в бескрайнем океане. Он вздрогнул, что мысли его, будто были кем-то озвучены наяву. И в этот момент дёрнулась дверная ручка, и послышался чей-то голос:

– Его и тут нет…

– Сейчас…, – отозвался он, подправляя на себе халат.

– Надо же… При мне ведь ты никогда не закрывался в своем кабинете…, – снова незнакомый голос сыронизировал над собой, что вынужден был стоять за дверью и дожидаться его.

Через мгновение, когда дверь с легким щелчком была открыта, и в проеме появился тот самый человек, голос которого заставил немного его поначалу занервничать, будто на миг реальность треснула. Мужчина в строгом костюме стоял спокойно, почти безучастно, но в его взгляде было что-то настораживающее.

– Ну что? Значит, ты так встречаешь своих друзей? Ты всегда меня удивлял. И на этот раз, то же самое… Ничего нового! Ну, здравствуй тогда, – обратился к нему Паша и медленно протянул ему свою руку.

– С приездом, друг! Здравствуй, Паша! Извини, что пришлось тебе стоять возле закрытой двери. Ведь мог предупредить о своем приезде, но ты ведь тогда не будешь тем Пашей, которого я столько лет знаю? Как я по тебе соскучился. Проходи же, устраивайся, – сказав эти ему слова, он попытался заметить, как и насколько за время своего отъезда от них, он изменился.

– Но где же твой халат? – сделав смешное выражение, в желании заставить его улыбнуться, он задал снова ему вопрос и заулыбался.

– Нашел, что у меня спрашивать!? Ты точно неисправимый, Мухит. Да, я не взял внизу его… Я торопился увидеть его, а он, соизволите, мне же и правила устанавливает! Как ты, дружище? Как Мереке и Карлыгаш? – окинув взором его кабинет, задержав свой взгляд на стоявший поверх полок глобус, снова приятно растянувшись в улыбке, он приготовился выслушать Мухита.

– Паша, у меня все замечательно. Ты не представляешь, как ты мне нужен был. Мне надо столько всего рассказать… Это сколько времени прошло-то…А ты изменился. Поправился что-ли ты? Видать столичный воздух пришелся тебе по нраву. Как дома у тебя? Кстати, на сколько дней ты приехал к нам? – на последних словах, он немного вытянулся и застыл, дав уже ему возможность полностью выговориться.

– Говоришь, что нуждался во мне? Почему ты говоришь в прошедшем смысле? А сейчас, разве я тебе не нужен? Скорее, это я нуждался в тебе, Мухит. У меня тоже все замечательно. Работа – дом, дом – работа. Вот так мы и живем там. Мне ли тебе говорить,  когда ты и сам в курсе тех моментов… На то она и столица, что всё там вертится с такой силой, что не успеваешь даже оглянуться вокруг. Представляешь, даже времени нет просто где-то погулять по скверику или подышать, как ты говоришь, «свежим столичным воздухом». Как-то вот так… Ну, как на работе? Как продвигается она? Мне кажется, что тебе тоже пошел бы наш столичный воздух… Неужели, тебе неинтересно познакомиться с новыми интересными, как и ты, людьми-специалистами?

– Если бы всё было так просто. Ты ведь сам знаешь, как устроено всё здесь. Впрочем, не только здесь – везде примерно так. Увы, мы зависим от системы и редко можем принимать решения самостоятельно…

Он помолчал, затем с иронией добавил:

– Люди… Такие хрупкие, зависимые существа…

Паша кивнул и, слегка улыбнувшись, продолжил:

– А когда я думаю о нас, мне кажется, что слово «люди» – это слишком мало. Мы ведь выбрали служение обществу. Это не просто работа. Это способ жизни. Это, думаю, даже важнее, чем просто существовать ради себя. А помнишь, как мы с тобой засиживались вечерами у тебя или у меня, и о чем-то спорили, как угорелые? – он задал ему свой вопрос и, прищурившись, внимательно посмотрел на него.

– Мне бы не помнить о тех днях, Паша… Я искренне рад, что все пошло у тебя там хорошо, и ты нашел себя в том коллективе. Мы часто вспоминаем тебя. Мы – это твои бывшие коллеги. Касательно «людей», ты мне кажется, немного преувеличил. Но мы поговорим с тобой об этом позже. Какие планы у тебя на вечер? Ах, да, о чем это я спрашиваю… Ты где остановился, Паша? – вдруг настороженно всматриваясь на него, он задал ему свой вопрос и заметил, как тот грустно взглянул в окно и снова странно заулыбался ему.

– Как таковых планов на сегодня у меня нет. Есть только одно намерение – напроситься к тебе в гости. Или ты против? Если нет, то, как я тогда увижу Мереке и Карлыгаш? Конечно, я шучу. Я в городе в составе комиссии от Министерства здравоохранения. Ну, там проверки и прочее… Кстати, как тот мальчик, которого я с тобой знакомил? Его ведь тоже звали Канат… Помню, ты с придыханием рассказывал про его выдуманный мир. Кажется, он называл его Тида… Мне интересно: как он? Есть ли улучшения?

– Ты тоже скажешь… Тогда без вопросов и сразу отсюда ко мне домой! Договорились? Хотя ты прав, я до сих пор по-особому отношусь к нему. Ты знаешь, кого я в нем нашел, Паша? – он задал свой вопрос, и тот сразу обернулся к нему и холодно спросил:

– Кого?

– Себя. Было бы неправильно притворяться, что он для меня просто такой же пациент, как все остальные. Ты знаешь, что это не так. Да, у него всё хорошо… Пока что. Есть улучшения, и это меня радует.

– Это просто замечательно, дружище. Я рад за тебя и за него. Но тот рассказ… Он запал мне в душу. Как подросток с аутизмом может выстраивать в своём сознании такие сложные миры? Всё же у меня это не укладывается в голове.

– У мальчика синдром Аспергера. Ты удивлён и, наверное, хочешь уточнить? Да, это форма высокофункционального аутизма. Все это выявилось после многих тестов и заданий… Это его особенность – дар, спущенный свыше и который, если не направить его в нужное русло, может разрушить его полностью. Я знаю, что говорю, может бессвязно, но я стараюсь растолковать свою мысль. Эта мысль пришла мне в голову не сегодня и не вчера. Представляешь, мне заново пришлось вспомнить свои студенческие годы, когда я долгими часами засиживался над учебниками в библиотеке. Мне понадобилось время, чтобы изучить то, что называется специфической особенностью, отличающих его, как подростка с синдромом Аспергера, от других возрастных групп. В числе ключевых особенностей проявления данного синдрома у подростков, конечно, это социальные трудности, выраженные в заметном отставании социализации, интенсивные узкие интересы, сложность адаптации к различным изменениям или иначе, ригидность мышления и поведения. Ну и наконец, это эмоциональная нестабильность и развитие самосознания.

– Просто нет слов… Удивляюсь, как ты с запоминаешь все эти сложные термины. Причём, это выходит у тебя легко.

– А об нарушении в моторике и сенсорной чувствительности, о ней я и не буду говорить. Хотя, кому я это все говорю! Все это, в купе с ранним охватом диагностики и применением адаптивных методов коррекции, несомненно, могли бы сотворить чудо. Но, к сожалению, как говорится, мы имеем то, что имеем… Паша, не захваливай меня. Прошу. Ведь всё лежит на поверхности… Только вникни в проблему… Или ты не согласен?

– Да, я не могу с тобой не согласиться. Я представляю тот масштаб работы, который ты провел. И мне отрадно слышать, что касательно того мальчика, есть человек, который заботится о нём. Что я  скажу тебе, друг? Не всем ведь детям, и тут даже неважно они аутисты и больны другим недугом, может посчастливиться встретить на своем пути такого вот специалиста, как ты. Я рад за тебя, Мухит, – на этих словах, подойдя к нему ближе он, протянув свои руки, обнял его.

– Спасибо тебе большое за слова поддержки. Мне кажется, мы ещё сумеем поговорить о многом. Ну и ты, думаю, расскажешь что-то действительно новое. Уверен, что и у тебя много разных новостей. Пусть они даже не для меня… В целом, как говорится… Разве не так, Паша?

– Ну, об этом мы поговорим… Оказывается, мир удивительно хорош. Всего-то час перелета на самолете, и ты оказываешься в прошлом. Как будто и не покидал этого города. Все те же улицы и, кажется, я знаю всех прохожих, что повстречались мне, пока я шёл по больнице к тебе. Ну что, мы будем тут засиживаться допоздна или тебе не надо собираться домой?