Жанна Майорова – От прилива до отлива (страница 10)
– Мать пришлёт, если попросить, – он пожал плечами, стараясь звучать небрежно. Но внутри что-то ёкнуло. Это был первый раз, когда он сам предложил что-то полезное. Не просто принятие её помощи, а соучастие.
Драко, немного поколебавшись, написал короткое, сухое письмо. Ему было совестно, что он не писал Нарциссе столько времени, и в итоге обратился только тогда, когда ему что-то понадобилось. Но заставил себя подавить этот порыв самобичевания. Пока ему нечего было ей сказать.
Гермиона отправила письмо со своей совой.
Ответ и тяжёлый фолиант в кожаном переплёте прибыли через три дня. Недовольный чёрный филин, которому пришлось тащить тяжесть в такую даль, осуждающе бахнул его на подоконник и потребовал двойную порцию угощения в награду.
Нарцисса Малфой не написала ни слова сыну, но книга была аккуратно завёрнута в шёлк и пахла лавандой из оранжерей Мэнора. Драко долго смотрел на этот свёрток, прежде чем развернуть его.
Работа закипела с новой силой.
Они спорили о рунических последовательностях, обсуждали свойства материалов и Гермиона даже позволила ему делать заметки на полях её чертежей – его почерк, острый и угловатый, контрастировал с её аккуратным.
Бытовые моменты теперь были переплетены с научными. Она могла помешивать суп на плите и одновременно диктовать ему список необходимых алхимических ингредиентов. Он, в свою очередь, начал потихоньку помогать по дому – вытирать пыль со своего стола, мыть кружки после чая.
Медленно, мучительно, но Драко начинал двигаться не только по необходимости, а потому что пространство вокруг стало
Как-то Гермиона принесла из деревни устриц. Свежих, холодных, пахнущих морем.
– Местные говорят, это лучший период, – заявила она, выкладывая их на тарелку. – Нужно поддерживать силы. И это хороший источник минералов.
Он смотрел, как девушка неловко вскрывает раковину ножом, и невольно усмехнулся.
– Что? – спросила она.
– Ничего. Просто думал что ты, наверное, и устриц изучала по энциклопедии перед тем, как их есть.
– А как иначе? – она искренне удивилась. – Нужно знать, что употребляешь в пищу.
Драко рассмеялся – коротко, хрипло. Гермиона подняла голову. Вглядываясь в его лицо. Она не слышала
– Давай сюда, – сказал он, протягивая руку за ножом. – Позволь продемонстрировать навыки, полученные не из книг. Отец считал, что умение правильно есть устриц отличает цивилизованного человека от дикаря.
Он взял нож, его движения, хоть и не такие уверенные как раньше, были точными. Драко ловко вскрыл раковину, аккуратно отделил моллюска, сбрызнул его лимоном.
– Вот, – сказал он, протягивая ей открытую раковину. – Ешь. Пока я не передумал и не вспомнил, что ты, по его же логике, дикарь.
Гермиона взяла раковину, их пальцы едва коснулись. Она откинула голову и проглотила устрицу. Её глаза широко раскрылись.
– Боже, это… необычно.
– Нравится? – спросил он, наблюдая за выражением её лица.
– Пока не поняла. Но… интенсивно. – Она потянулась за следующей раковиной, но он уже вскрыл её и снова протянул ей.
Они ели молча, прислушиваясь к хрусту раковин и далёкому шуму прибоя. Странная, мирная близость.
Позже, когда она собиралась уходить, Драко задержал её у двери.
– Грейнджер.
– Да?
– Спасибо. За устриц. И за книги.
Она кивнула, удовлетворённо, без самодовольства.
– Завтра начнём тестировать первые сплавы на магическую инертность, – сказала она деловито. – Я уже сама потренировалась немного на неодушевлённых и одушевлённых предметах, – она на секунду сконфуженно замолчала, решив, что не станет ему говорить, что проводила тесты на себе, так как животных ей было жаль. – Приготовься быть подопытным кроликом. Без магии, – поспешно добавила она, увидев, как его лицо напряглось. – Просто потрогаешь образцы, скажешь, если будет дискомфорт.
– Ладно, – согласился он.
После её ухода в доме стало тихо, но не пусто. На столе лежали её чертежи, пахло лимоном от устриц, а в камине потрескивали дрова, которые она опять нарубила.
Драко подошёл к окну, глядя на тёмное море. Холод в углу комнаты попытался сгуститься, слабый, но навязчивый.
– Видел, отец? – тихо сказал Драко в пустоту, не оборачиваясь. – Мы едим устриц. И обсуждаем руны. Совсем опустился, да?
Из угла не донеслось ни звука. Только холод отступил, будто не найдя, за что зацепиться.
Завтрашний день вызывал трепет и любопытство. К тому, какие сплавы она принесёт. К выражению её лица, когда он скажет ей, что чувствует.
Он повернулся от окна и, впервые за многие месяцы, не пошёл сразу к своему креслу. Он подошёл к её столу и, опираясь на костыли, стал внимательно разглядывать чертёж интерфейса. Бледный тонкий палец медленно проследил за одной из рунических цепей. «Интересно, – подумал он. – А если здесь использовать не «Альгиз», а комбинацию «Дагаз» и «Отала»? Для плавного перехода и фиксации…»
Малфой потянулся за чистым листком пергамента и её пером. Рука дрожала от непривычного волнения. Он начал набрасывать свою идею.
Глава 10. Порог
Утро началось с подготовки. Гермиона пришла раньше обычного, её сумка была туго набита маленькими мешочками с образцами, склянками и блокнотами. Накануне вечером, после того как Драко показал ей свои наброски с комбинацией рун «Дагаз» и «Отала» (что было, на её взгляд, гениальной и простой адаптацией), она провела несколько последних тестов.
Тесты. Она действительно проводила их на себе. Сначала на деревянном бруске, на который нанесла простейшую руническую цепь, реагирующую на прикосновение. Потом – на собственной коже. На внутренней стороне запястья, где кожа тонкая, а вены близко, начертила разбавленным раствором лунного камня и слюды руну «Альгиз» и попыталась через неё провести слабый магический импульс. Результат был обнадёживающим: кожа слегка загудела, словно от лёгкого электрического разряда, но без боли. Затем она проверила сплав титана с перламутром на предмет магической инертности, прикладывая образец к тому же запястью и слушая свои ощущения. Ни покалывания, ни отторжения. Тело принимало материал как нейтральный. Это был хороший знак.
Но всё это были подготовительные этапы. Сегодня предстояло главное: первый контакт Драко с потенциальными материалами и… осмотр культи. Последнее заставляло её сердце биться чаще, и не только из-за научного интереса. Гермиона волновалась. Ей придётся прикоснуться к нему. Как он отреагирует? Вдруг это вызовет всплеск эмоций?
Девушка, пытаясь придать себе уверенности, медленно и аккуратно разложила образцы на столе: полированные пластинки разных материалов – светлое дубовое дерево с серебристыми прожилками, тускло-серый титан, переливающийся радужным блеском сплав, кусочек почти чёрного обсидиана для контроля.
– Начнём с простого, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Просто прикоснись к каждому образцу. Опиши ощущения: холод, тепло, покалывание, отторжение, нейтральность.
Драко кивнул. Его лицо было серьёзным, почти отрешённым. Он медленно провёл кончиками пальцев по каждой пластинке, закрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться.
– Дуб… тёплый. Почти живой. Титан… холодный, нейтральный. Этот, с перламутром… – он задержал палец на переливающейся поверхности. – Странно. Кажется, он… вибрирует. Едва уловимо. Но не неприятно.
– Это хорошо, – записала Гермиона. – Значит, он не инертен, а активно взаимодействует с окружающей магией. Возможно, действительно накапливает энергию, как в том трактате.
Малфой открыл глаза и посмотрел на неё.
– Что дальше?
Она сделала глубокий вдох.
– Дальше… мне нужно осмотреть культю. Оценить состояние кожи, шрамов, остаточных магических явлений. Без этого я не могу проектировать точный интерфейс.
Воздух в комнате застыл. Драко отвернулся, его взгляд упёрся в стену.
– Нет, – сказал он тихо, но твёрдо.
– Драко, это необходимо. Я не буду использовать магию. Просто визуальный осмотр и, возможно, лёгкое прикосновение, чтобы оценить чувствительность.
– Ты сказала – без магии, – его голос стал резче. – Ты сказала, что не будешь направлять на меня палочку.
– И не буду! Я буду смотреть. Только смотреть. И прикасаться… только если ты разрешишь.
Малфой зажмурился, и она увидела, как напряглись мышцы его челюсти. Она знала, о чём он думает. О палочках, направленных на его тело с целью причинить боль, а не помочь. О
– Я… не могу, – выдохнул он, и в его голосе прозвучала беспомощная ярость, направленная на самого себя.
– Ты можешь, – мягко, но настойчиво сказала Гермиона. Она подошла и села на стул рядом с ним, не приближаясь, не нарушая его личное пространство. – Это я. Не они. И это нужно тебе. Не мне. Чтобы то, что мы создадим, работало, а не причиняло боль.
Он долго молчал. Борьба на его лице была мучительной. Наконец, он кивнул, не глядя на неё.
– Ладно. Но… быстро.
Она встала и отошла, давая ему пространство. Он, с трудом поднявшись, опёрся на костыли и медленно, скованно двинулся к кровати в дальнем углу комнаты. Сел на край, костыли отложил в сторону. Его пальцы дрожали, когда Малфой начал закатывать штанину на левой ноге.