Жанна Майорова – Инквизитор под прицелом (страница 11)

– Хочу, чтобы тебе тоже было… – прошептала она, запуская пальцы в его волосы, и это прикосновение было не частью игры. Оно было утешением.

Мужчина застонал, прижав лоб к её плечу.

– Не переживай. Я представляю… – замолчал, сжав зубы. – Не знаю, сколько ещё продержусь. Ты близко?

Лея застонала в ответ, её тело напряглось.

– Введи пальцы внутрь.

Она сделала это, её глаза расширились.

– Представь, как я вхожу в тебя, – его шёпот стал грубым, властным, возвращая их обоих в роль.

– О боги…

– Представь, как растягиваю тебя.

– Да. Мне нужно, чтобы меня взяли именно так.

– Быстрее. Представь… – он заглотил слова. – Кто берёт тебя, Лея?

Он снова произнёс её имя. Не «Соларис». Лея. Девушка вздрогнула, погружая пальцы глубже, её дыхание стало прерывистым.

– Так близко…

– Я держусь из последних сил. Хочу, чтобы ты кончила. Как только услышу, как ты кончаешь… – он замолчал, и в его глазах мелькнула не похоть, а стратегия.

Это будет сигналом. Для них. И для нас.

Ради неё. Её удовольствие, её катарсис должен был стать прикрытием. Он не использовал её состояние. Он предлагал использовать его против тех, кто его создал.

– О… боги…

Лея закрыла глаза, представляя его. Но теперь это был не просто образ желания. Это был образ союзника в этой стеклянной тюрьме.

Открыла глаза, сразу опустив их. Мускулистый живот напряжён. Услышала его сдавленный рык.

– Соларис…

Представила, как он легко, резко, без подготовки входит в нее.

Этого союза, этой ярости и этого доверия, было достаточно.

Оргазм накрыл её не сладкой волной, а сокрушительным, тихим взрывом. Она вскрикнула, от освобождения. От ярости, нашедшей выход. Хваталась за его плечо, ногти впивались в кожу, оставляя полумесяцы.

Мужчина резко прижал её к себе, слегка опускаясь вниз, прижимая своим весом, скрывая её лицо от камер. Горячий. Надёжный. Её.

– Чёрт… Лея…

– Вейл… Да!

– Вот и всё… – он выдохнул ей в волосы. – Молодец. Держись.

Когда её стоны стихли, поправил ей скомканную футболку и натянул одеяло, его движения были резкими, но не грубыми.

Ритуал окончания сцены.

Стоял над ней, тяжело дыша, голый торс блестел от пота. Смотрел так, будто решал сложнейшую тактическую задачу. Коснулся её непослушных волос, провёл пальцами по подбородку, заставив поднять взгляд. Его взгляд был чистым, пронзительным, лишённым химического тумана.

– Всё ради тебя. Не для меня, – сказал он чётко, без дрожи. Прямо в глаза. – Я здесь не ради себя. Не стану использовать тебя. Пожалуйста, не проси. Потому что в следующий раз я могу не выдержать. И мы проиграем.

Сделал шаг назад, провёл рукой по лицу. Барьеры с гулким стуком встали на место. «Плеть Безмолвия» затянула трещины, но теперь в её узоре была навсегда вплетена её биоэлектрическая подпись.

Он чувствовал вину за то, что едва не поддался.

Она чувствовала вину за то, что едва не сломала его.

– Мне нужен душ. Надеюсь, вода смоет… – он запнулся, посмотрел на часы. 21:28. – …смоет всё лишнее. Перед следующим актом.

Вейл ушёл, и через секунду Лея услышала не только шипение воды. Из-за двери донёсся ритмичный, приглушённый стук. Как код. Два быстрых. Пауза. Три медленных. Сигнал готовности. «Жди. Будь готова».

Он готовился. К 22:00. К их пятнадцати минутам.

Девушка посмотрела на красный огонёк камеры, который вдруг показался ей не всевидящим оком, а мишенью.

Внизу, в груде её вещей, лежала смятая записка Илвы. Лея поймала себя на мысли, что совсем ничего не знает об этой женщине. Сколько лет она работает на «Антерос»? Что с ней сделали, чтобы она стала послушной? И главное – что заставило её рискнуть сейчас? Ответ был только один: надежда. Та самая, которую у неё самой пытались отнять последние двое суток.

И книга запретных поэм. И безделушка отца – кусок «искажённого сплава», тёплый на ощупь.

У неё было две минуты, чтобы прийти в себя.

Чтобы из объекта наблюдения снова стать Инквизитором Леей Соларис.

У них было пятнадцать минут, чтобы из жертв стать охотниками.

Глава 7. Собственник

Фокус: Лея Соларис. Внешний конфликт: Провокация и наблюдение.

Это было… сложно.

Лея попыталась убедить себя.

Что не заинтересована.

Вид только что вышедшего из душа, с мокрыми, тёмными волосами, снова в очках…

Выдохни. И повторяй про себя. Простая чёрная футболка никак не обрисовывала рельеф его торса и не сидела так, чтобы привлекать внимание.

Серые тренировочные штаны, низко сидящие на бёдрах, ничуть не акцентировали те его достоинства, на которые она не могла не взглянуть…

Он не заставлял её сердце колотиться.

Нет.

И она абсолютно не чувствовала слюноотделение.

Совсем.

Хуже всего было то, что Лея находилась в относительном уме. Ясном, как никогда за последние сутки. Химический шторм отступил, оставив после себя странную, звенящую пустоту и… обострённое восприятие. Вожделение не затуманивало сознание. Оно стало холодным, аналитическим знанием. Она знала, что хочет его. Не потому, что яд кричал в крови, а потому что видела его. Видела союзника, сломанного и несгибаемого. Нельзя было валить все на химию.

Лея сидела, прислонившись к изголовью кровати, в той же бесформенной футболке, прикрывшись одеялом. Волосы в небрежном узле. В руках держала безделушку отца – кусок тёплого, «искажённого» сплава. Водила пальцем по его неровной поверхности, чувствуя, как он отзывается едва уловимой вибрацией на гул систем жизнеобеспечения.

Он реагировал на магию «Антероса».

Её взгляд украдкой скользнул к часам. 21:59.

Вейл необычно долго был в душе. Хотя она ведь не знала, сколько он обычно проводит там времени. Но вряд ли дольше времени, продиктованного его преобладающей рациональной частью. Сначала девушка подумала, что мужчины задерживаются там только для самоудовлетворения. Потом вспомнила – это Сайлас Вейл. Вероятно, он проводил там сеанс глубокой нейромедитации, перезагружая протоколы подавления. Или готовил оружие.

Затем дверь открылась, её накрыло волной запаха – ментола, озона и чего-то чистого, почти стерильного. Он вышел, обернувшись полотенцем вокруг бёдер.

Капли стекали по плечам, ключицам, грудным мышцам, собираясь в желобке между прессом, где Лея безумно хотела коснуться языком.

Сайлас подошёл к своей сумке, наклонился. Мышцы спины играли под кожей, и она увидела не просто анатомию, а карту битвы – старые шрамы, свежие царапины от её ногтей, хирургические метки.

Что-то сказал. Она не расслышала из-за гула в ушах. Повернулся, поймал её взгляд, и в его глазах, за стёклами очков, не было ни смущения, ни вызова. Был вопрос. «Ты готова?»

Чёрт.