Жанна Майорова – Инквизитор под прицелом (страница 12)

Скажи что-нибудь.

– Ты принимаешь душ как танцовщица после арканобалета, – фыркнула она, пряча сплав в кулак. – Целую вечность.

Он усмехнулся, с любопытством глядя на неё, но уголки его губ дёрнулись – он понял намёк.

– Просто требовалось время для… декомпрессии. – Его челюсть напряглась. – Чтобы сбросить избыточное напряжение… и подготовиться к следующему акту.

Боги. Сайлас Вейл, не стесняющийся факта, что только что разрядился в душе. И намекающий, что это была не просто разрядка, а тактическая необходимость. От одной мысли её бёдра свело судорогой желания, чистого и ясного.

Едва уловимое движение под одеялом не ускользнуло от него – взгляд метнулся к очертаниям её бёдер, и он сделал почти незаметный, отрицательный жест рукой: «Не сейчас. Держись».

– Продолжай в том же духе, Соларис, – почти прорычал, но в голосе звенела не ярость, а предостережение. – И мы начнём третий раунд. А я ещё не восстановил достаточный уровень контроля, чтобы противостоять, если ты решишь атаковать.

И они этого ждут.

Лея хотела парировать, когда он надевал майку. Хотела доказать, что он не может на неё влиять.

Но мозг отказал, когда мужчина натянул свободные серые штаны, сбросив полотенце. На мгновение она увидела всё. И её мысли, кристально ясные, устроили ей жестокую экскурсию – он только что кончил. Их отделяла тонкая перегородка. Ей было почти обидно, что она не слышала… Ей отчаянно хотелось узнать, какие звуки он издаёт… Были ли они подлинными? Или частью представления для микрофонов?

– Но тебя не было очень долго… – сказала она, не сдержавшись, и тут же пожалела.

Его брови взлетели. Румянец запылал на её щеках, но не от стыда. От досады, что даже в минуты относительного затишья он владел её мыслями.

– Мне тридцать, Соларис, – он протянул её фамилию, играючи, но его глаза оставались серьёзными. – Мне не свойственна поспешность юнца. – Он ухмыльнулся, и если бы не этот взгляд, девушка бы закатила глаза. – Требуется время.

Лея не сомневалась в его выносливости. Как и в его терпении. Покачала головой, чувствуя, как напряжение в комнате снова нарастает, но теперь это было иное напряжение – ожидание боя.

– Думаю, мне лучше выйти. – Он выглядел смущённым и раздражённым, но это была игра, и она это видела. Он ловко изображал потерю контроля. – Ты в ясном уме, но я чувствую… что теряю сцепление с объективной реальностью.

Её глаза расширились. Мужчина выпрямился. С расправленными плечами, с почти диким взглядом. От него исходила не просто сексуальная энергия, а внутренняя, звериная сила, направленная вовне – не на неё, а на стеклянную стену, на камеры, на невидимых наблюдателей.

Лея встала, чувствуя потребность подойти, быть рядом с этим живым ураганом.

Он покачал головой, скрестил руки, но его пальцы постукивали по бицепсу – тайный, нервный ритм. Тот же код. «Готовься».

– Мной овладевает чуждое чувство, – сказал он громко, на публику, голос дрожал от нарочитой, почти театральной страсти. – Не похожее на похоть. Оно заставляет меня желать сделать тебя… своей. Отметить. И я зол, потому что почти не могу ему противостоять!

Он смотрел на неё, и во взгляде бушевала буря – но теперь Лея различала в ней не хаос, а расчёт. Вейл боролся. И проигрывал по плану. Чтобы они поверили.

А потом в их густой, пропитанный возбуждением и тайным сговором мир ворвалась спланированная реальность.

Дверь открылась без стука. Вошли два техномага, видимо, «совершавшие плановый обход». Один из них – Джарвис. Его глаза были чуть стеклянными, движения – чуть резче обычного. Стимуляторы. Лея вспомнила записку Илвы: «Он ждёт срыва В.». Это была не проверка. Это была провокация.

Всё произошло мгновенно.

Взгляд Джарвиса встретился с Леей, задержался на её полуобнажённых ногах, на растрёпанных волосах, и в нём вспыхнул не профессиональный интерес, а тупое, химически усиленное желание. Он инстинктивно почувствовал потребность быть ближе к ней, чем Вейл.

Сайлас понял, что проклятая отрава или нечто иное, впрыснутое в него, распространяла свои споры… Роу использовал любые средства в своих экспериментах.

Но не успел Джарвис сделать и шага, как Сайлас был уже у двери. Его движение было не просто быстрым. Оно было смертоносным, как удар плети. Вейл схватил Джарвиса за воротник халата, с глухим, совершенным в своей животной искренности рыком вдавив техномага в противоположную стену коридора. Звук удара был влажным и тяжёлым.

– Ты посмел посмотреть на неё?! – рёв Сайласа был настоящим. В нём клокотала не просто ревность, а вся ярость за всё – за мать, за себя, за Лею, за её отца, за каждый день, проведённый в этой золотой клетке системы.

Техномаг-женщина, не успевшая представиться, магией отбросила Лею на кровать и захлопнула дверь, но не успела заблокировать её полностью. Поднялась суматоха. Крики. Уговоры, полные не искреннего страха, а профессиональной паники – они боялись не за Джарвиса, а за срыв дорогого эксперимента.

Лея прижалась к кровати, думая только о нём. Не о том, что он опасен. О том, что он рискует, выходя из роли. Надеясь, что это часть плана, а не настоящий срыв.

Через несколько минут всё стихло.

Послышались сухие, неискренние и разноголосые извинения – явно отчитывались перед кем-то по кому.

Дверь открылась. На пороге стоял Сайлас с тремя техномагами за спиной, среди них – та самая женщина с синими волосами и холодным лицом.

Выражение его лица, прежде чем он заговорил, было красноречивым. Он не просто был близок к срыву. Он был срывом, воплощённым в плоти. Глаза горели холодным магословским огнём, губы были поджаты, а на костяшках правой руки краснели ссадины. Сейчас Вейл был как никогда близок к тому, чтобы устранить конкурента. Вернуться к своей самке и…

Показать им, кто здесь настоящий хищник.

Лея знала – если бы не сопровождавшие напарника техномаги, у неё были бы проблемы… или единственная возможность укрыться за ним от их глаз.

– Техномаг Джарвис не знал о том, что с определенного момента сотрудникам мужского пола лучше не приближаться к объекту эксперимента, – сказала женщина, её голос был ровным, но в нём звучало скрытое презрение. Она смотрела на Сайласа не как на человека, а как на опасный, нестабильный образец. – Не успел получить соответствующие инструкции. Это наше упущение. Он принесёт извинения, когда придёт в себя…, – последнее она добавила тише.

«Или когда его отключат от стимулирующих препаратов?», – подумала Лея.

– Ему же лучше, – пробормотал Сайлас, взгляд не отрывался от Леи, пожирая её. Всё под контролем – говорил этот взгляд. Правда ли? – Иначе я бы вправил ему мозги через носоглотку.

– И, несомненно, захочет извиниться перед инквизитором Сол…

– Он не подойдёт к ней ближе, чем на сто метров! – рык Сайласа заставил техномагов отпрянуть. – Это моё условие. И условие моей «Плети». Следующий, кто посмотрит на неё с таким выражением, получит билет в небытие. Понятно?

Техномагиня свирепо посмотрела на него, но кивнула – не из уважения, а из страха перед последствиями для проекта.

– Инквизитор Вейл, вам тоже требуется время на восстановление контроля. Ваши показатели…

– Мои показатели – моя забота, – перебил он её, в голосе зазвучали ледяные, магословские нотки вседозволенности, от которых кровь стыла в жилах даже у тех, кто его презирал. – Ваше дело – убрать мусор и не мешать. Иначе напишу рапорт о вмешательстве в ход инквизиторского расследования. Или вы думаете, протокол «Антероса» отменяет юрисдикцию Семи Семей?

Это был блеф. Он был изгоем. Но звучало убедительно.

Лея закусила губу, подавляя смех, который рвался наружу от безумия происходящего. Он играл на их страхе перед системой.

– Он всегда будет так реагировать на присутствие другого мужчины? – тихо спросила она, делая вид, что испугана, но её глаза встретились с его – и в них вспыхнуло понимание. – В смысле – все эти часы, что мы здесь…

Лея не сомневалась, что проклятую отраву удастся полностью вывести. Только в груди что-то слегка сжималось при мысли, что тогда эта безумная, животная связь, этот союз в борьбе… угаснет. И он снова станет просто напарником. И это отчего-то было невыносимо.

– Мы полагаем, что да, – техномагиня говорила, глядя на Сайласа как на феномен. – Его обострённые сенсоры уловили потенциального конкурента. Это демонстрация доминантного поведения, усиленного экспериментальными агентами. К сожалению, на этот раз даже такие мощные барьеры не выдержали.

– Это не из-за моих гормонов? – спросила Лея, уже зная ответ.

– Он слишком долго находится с вами. Ощущает все… изменения. Это, безусловно, влияет и на него тоже, – женщина говорила свысока, как лектор. – Как бы не развилась наша цивилизация, достигнув уровня владения магией… Некоторые вещи закреплены миллионами лет эволюции. Первобытный инстинкт спаривания и доминирования заложен глубоко. Биохимия инквизитора Вейла настроена на защиту выбранной в данный момент самки. Вы стали для него фокусом собственности. И это даёт нам бесценные данные.

– Очень подробно и чётко, – проворчал мужчина, садясь в кресло и обхватывая голову руками, изображая истощение. Но его плечи не были расслаблены. – Со мной всё будет в порядке, как только восстановлю контроль. Не ожидал такой силы реакции. Хотел оторвать ему голову только за взгляд.