Жанна Локтева – Сборник рассказов. Сверхъестественное. Городские легенды (страница 6)
– Я понимаю, – проговорил Алексей, взволнованный рассказом сестры, – Что ты хочешь сделать? Найти останки Россы и перенести на Смоленское кладбище? Как мы найдем ее? Кладбище, наверняка, перестраивалось не один раз. Я не представляю, что можно сделать в такой ситуации. Не хватало еще за решетку угодить за вандализм.
– Я была там сегодня, – почти торжественно заявила Маша.– Сама церковь до сих пор действует, но на месте кладбища заброшенная земля, там и
сейчас можно увидеть старые плиты и кресты.
– Черт, Маша, там может быть сотни безымянных могил, как узнать ту, что нам нужна? Ты понимаешь, что это безумие?
– Понимаю.– Маша, казалось, совсем не смутилась, – Но нам не нужно искать кости. Достаточно просто найти медальон.
Она вытащила из кармана сложенный вчетверо листок и положила на стол перед братом. Это была достаточно четкая ксерокопия старинного медальона, с большой буквой «R», окруженной венком из роз.
– Этот медальон Донато заказал для Россы самому Позье, самому знаменитому ювелиру Европы. В нем хранится прядь волос Россы и Донато, сплетенные в кольцо. Донато верил, что пока медальон у него, они неразлучны. После смерти Россы Донато спрятал медальон в каменной плите на её могиле. Нам нужно просто найти эту плиту…
– Если за столько лет ее уже не нашли, – добавил Алексей.
– Плита ещё там, я уверена, – Маша замотала головой, – И медальон там, куда его положил бедный Донато. Ну а если нет, тогда оставим его бродить призраком по кладбищу еще сотни веков. В конце концов он же умер, а разве мертвые могут страдать? Алешка! – взмолилась Маша, – Ну пожалуйста, давай хоть попробуем!
– Ну давай попробуем, – согласился Алексей, – Я просто хотел, чтобы ты не очень рассчитывала на то, что мы найдем этот медальон. Чтобы не было потом разочарований.
– Обещаю! Но мы можем поехать сегодня?
Алексей улыбнулся:
– Как только стемнеет!
Марию опять поразил контраст между ухоженной аккуратной церковью и заброшенным старым кладбищем, которого, казалось, давным – давно не касалась рука человека. Алексей ловко перемахнул через невысокий кованый забор и помог перелезть Маше. За спиной у него был туристический рюкзак, в котором лежала складная лопата- кирка, фонарики с набором батареек, кисти разных размеров. Свет фонарей почти не проникал сюда, высокие кроны начинающих распускаться тополей бросали ажурные тени на серые могильные камни.
– Где же искать? – прошептал Алексей, включая фонарик, – Мы не можем перерыть все кладбище.
– Успокойся, – так же тихо ответила
Маша, – Рыцари были первые, кто здесь упокоился, искать надо ближе к церкви, а точнее к её задней двери. Там высажены 5 дубов в память о самых знаменитых мальтийцах.
– Тогда идём, – Алексей, осторожно ступая по мягкой земле, двинулся вперед. Рассеянный луч света его фонарика мягко скользил из стороны в сторону, выхватывая из темноты то отполированные прямоугольники мрамора, то чёрные, зловещего вида кресты, то корявые стволы деревьев. Маша едва не налетела на спину брата, когда он резко остановился.
– Похоже, то самое место, – сказал он, оглядываясь на Машу.
– Точно, – Маша обрадованно посмотрела на высокие кроны дубов, – Именно это место я видела на гравюре в «Истории госпитальеров». Конечно, дубы немного
подросли за 300 с лишним лет.
Она провела ладонью по шершавому стволу могучего дерева.
– Нам нельзя терять время, – сказал Алексей. Он присел на одно колено и аккуратно разложил свои инструменты.
– Осмотри все плиты на наличие надписей и дат. Отмечай те, которые наиболее нам подходят.
– Чем отмечать?
Алексей протянул ей нечто вроде маркера.
– Этим. Он не оставляет никаких следов, но хорошо виден при свете фонарика.
Пару надгробий Маша прошла сразу, на них были имена и даты, но на третьем остановилась. Камень был гладкий, без всяких опознавательных знаков. Маша присела, руками очистила поверхность от засохшей грязи. Ничего. Она вытащила
маркер из кармана.
– Нет, Маша! – услышала она громкий шёпот брата.– Мысли логически. Могила должна быть в одиночестве, ведь покоившихся рядом мальтийцев перенесли. Похоже, я нашел что- то подобное.
Маша подобралась к нему, пригнувшись, хотя знала, что увидеть их здесь с дороги просто невозможно, а церковь была уже закрыта.
Алексей равномерно простукивал плиту в поисках пустого места. Маша прошла чуть дальше. Алексей услышал как она вскрикнула. Он бросился к ней, не помня себя, и при свете фонарика, дергавшегося у него в руке, увидел коленопреклоненную сестру.
– Это она! Росса! – прошептала она. Алексей встал на колени рядом с ней, он
увидел статую девушки, ее руки были сложены в молитве, а за спиной были крылья, готовые вот- вот распахнуться в своем последнем полете.
– Нигде не написано, что Донато поставил ей памятник, – жарко говорила Маша, вытирая глаза испачканными в земле руками. – Я ожидала обычную плиту и все. Как такую красоту могли забросить в подобном запустении?
Алексей осторожно коснулся сложенных рук мраморной девушки, раздался негромкий щелчок и на ладонь ему выпал медальон. Мария ахнула.
– Идем, Маша! Нам пора! – Он снова посмотрел на ангела:– Покойся с миром, Росса!
– Покойся с миром, – эхом повторила Маша.
– Как ты узнал, что медальон у неё в
руках? – спросила Маша, когда они ехали на Смоленское кладбище.
– Я же историк, Маша, и археолог к тому же! В то время прятать памятные вещи в статуях было обычное дело- в сложенных руках, складках одежды или в диадеме. А медальон открыть ты не хочешь?
Маша замотала головой:
– Это, наверное, глупо и сентиментально, но там, внутри, обитает дух того времени. Пусть медальон хранит их любовь вечно.
На Смоленском было очень темно и мрачно. Недаром его старались обходить стороной в темное время суток. Но Маша и Алексей не боялись, защищенные сверкающим мечом Мальтийского рыцаря. Он ждал их на том же месте, где всегда, его лицо было открыто, капюшон откинут на спину. Сегодня призрак был
больше, чем обычно, похож на человека. У Марии мелькнула мысль, может не зря есть легенда, что госпитальеры открыли тайну загробного мира. Она осторожно приблизилась к призраку и протянула медальон. Лицо Донато просияло.
– Росса…
Медальон изчез в его большой ладони, Донато кивнул в знак благодарности и изчез в ночной тьме.
Алексей обнял Машу за плечи:
– Ты молодец, сестренка!
«В тиши почти что деревенской,
Свершая чувственный обряд,
Я был на кладбище Смоленском
Среди надгробий и наград.
Вороны каркали упорно,
Кружились листья над рекой.
Дождь умирал… и кто- то черный
Шептал слова за упокой.» —
С чувством прочитала Маша.
– Дай угадаю! – поднял глаза к небу Алексей, – Александр Блок! Это точно его стиль.
– Неверно, братик, это Ян Мезельс.– Улыбнулась Маша и пошла к выходу. По дороге оглянулась на серую плиту с именем Блока. Почудилось ей или нет, но она увидела, как портрет поэта заговорчески подмигнул ей в неверном желтом свете фонарика.
История 4.
Федор Михайлович Достоевский.
Мария шла неторопливым шагом по гранитной набережной канала Грибоедова. С тех пор, как Алексей
уехал в командировку, она каждый вечер собиралась и гуляла по городу. Канал Грибоедова Маша облюбовала давно, еще в детстве. Ей нравились многочисленные мостики с изящными решетками, строгие гранитные берега, катера, снующие по воде в судоходный сезон. Народу здесь было немного, несмотря на соседство никогда не спящего Невского проспекта. И, кроме всего прочего, у Маши появилась сердечная привязанность. Сердечная привязанность по имени Виталий. Как всегда, при мысли о нем, ее сердце замерло, застучало вновь, с утроенной силой. Маша не узнавала саму себя. Она забросила книги и работу над статьями, проводила дни, утопая в мечтах, даже ночью стала плохо спать. Поразительно, как меняет человека не только любовь, но даже ее перспектива.
Мария остановилась посередине Кокушкина моста, положив руки на холодную решетку, полную прямых строгих линий. Маше нравился этот мостик именно из- за этой решетки, простой и строгой. Не то что на соседнем, Демидовом мосту, где решетка напоминала раскрытые хвосты павлинов. Замечтавшись, Маша не заметила, как по мосту прошел молодой человек и встал у решетки неподалеку от неё. Когда они встретились взглядами, девушка неуверенно улыбнулась, а он сказал: