Жанна Локтева – Пока не грянул гром (страница 2)
русско- турецкой войне. Она подумала, что эти истории очень похожи. И они были о героях. Она любила истории о героях. Папа рассказывал ей о героях 1812 года, о Александре I Освободителе, который был родным братом прадеда Стаси Николая I. Об Алекандре Освободителе в семье ходили легенды, одна из самых впечатляющих была о том, что Александр Павлович не умер в Таганроге, а стал странником Фёдором Кузьмичём.
«Сфинкс, неразгаданный до гроба,
О нём и ныне спорят вновь;
В любви его роптала злоба,
А в злобе теплилась любовь.
Дитя осьмнадцатого века,
Его страстей он жертвой был.
И презирал он человека,
И человечество любил.» – писал Пётр Вяземский. Стаси любила эти строки,
которые ей прочёл кто-то из учителей. Стихи она любила. У неё было несколько альбомов, куда Стаси записывала лучшие строчки, те, которые затрагивали её сердце. И все, кто знал об увлечении девочки стихами, записывали в её альбом строки любимых поэтов. Особенно она любила произведения Пушкина и Лермонтова. Олёчек говорила, что Михаил Юрьевич Лермонтов был троюродным братом её отца. Олёчек обещала, что когда- нибудь она обязательно покажет Стаси усадьбу Середняково, где жил и работал Лермонтов.
Ну а пока главным для Стаси была учёба. Занятий было так много, что на развлечения уже не хватало времени. В семье Лейхтенбергких уже было семь детей, младшей Марии исполнился год. Няня Беленькая не проводила столько
времени со Стаси, уделяя всё больше внимания младшим детям. Мария Николаевна всё так же ездила в Гатчину к вдовствующей императрице, принимала самое активное участие в её благотворительных проектах. Мария Фёдоровна покровительствовала ряду лечебных заведений, возглавляла Ведомства учреждений императрицы Марии, Общество Красного Креста. Мария Фёдоровна всегда была деятельна и полна энергии, никогда не жаловалась и не унывала, несмотря на недовольство своей невесткой Александрой Федоровной и особенно её поклонением старцу Григорию Распутину. Мария Фёдоровна не любила Распутина и не скрывала этого. Герцогиня Лейхтенбергская слушала её и соглашалась- да, крайне неприятный человек этот старец, есть в его внешности что-то липкое,
отталкивающее. И он приобретал всё большее влияние при дворе, влезая уже в дела государственные, влияя на назначение нужных ему людей на высокие посты.
– Ники слишком мягок, – вздыхала Мария Фёдоровна, – Он не может отказать Аликс ни в чём. Надо будет снова поговорить с ним, может, на этот раз он услышит меня.
4.
Стаси делала математику, склонив голову над тетрадью, исписанной каллиграфически чёткими цифрами. За окном шёл снег и небо было затянуто низким серым покрывалом. Шёл февраль 1906 года. Стаси очень хотелось выбежать на улицу и поиграть вместе с младшими братьями и сёстрами Максимилианом и Сергеем, чьи голоса она слышала, сидя в классной комнате.
Пётр Карлович, учитель математики, сидя за своим столом, молча наблюдал за своими учениками- Анастасией, Николаем и Надеждой. Стаси писала, не поднимая головы, шалун Николенька, покрутившись на месте, быстро складывал цифры- математика давалась ему очень легко, Наденька старательно писала, высунув кончик языка. Она всё делала тщательно и за какое бы дело она не бралась, всегда доводила до конца. Стаси с удивлением узнала, что Наденька не любила ездить верхом и никому не говорила об этом, но не потому, что она была скрытной и закрытой, а просто потому, что ей не приходило в голову сказать кому- нибудь об этом. Один раз она призналась в своей нелюбви к лошадям Ксении Евгеньевне, троюродной сестре папа, которой всецело доверяла. Ксении Евгеньевне
доверяли многие, она была доброй и умела найти общий язык с детьми любого возраста начиная от годовалого Михаила и заканчивая одиннадцатилетней Стаси, которая уже научилась владеть своими мыслями и эмоциями. Её учили быть скромной, молчаливой, любезной и внимательной. Порой Стаси приходилось сдерживать своё искрящееся веселье, радость от каждого дня, желание побегать и поиграть в саду. А с тётей Ксенией она была сама собой и та поощряла её искреннюю живость.
– Она прекрасна, – говорила Ксения Марии Николаевне, – Не нужно делать из Анастасии кого- то другого. В ней столько жизни!
– Да, – вздохнула герцогиня, – В детстве она не могла ни минуты усидеть на месте. Конечно, Стаси повзрослела, но и сейчас
иногда ведёт себя, словно ребёнок.
– И это чудесно, – с сияющей улыбкой говорила Ксения Евгеньевна.
Стаси и впрямь очень хотелось побегать с Николенькой наперегонки или нестись верхом по лесной дороге, ловко перепрыгивая через упавшие деревья.
Но после занятий они с Николенькой залезли на чердак и рассматривали содержимое кованных огромных сундуков, крышки которых они с трудом могли поднять. Старые парчовые платья, широкополые шляпы с цветами, атласные туфли на каблуках, камзолы с золотой вышивкой- чего только там не было. Дети примеряли все эти найденные сокровища и крутились перед высоким, потемневшим от времени, зеркалом, которое было прислонено к стене. Свет проникал через небольшое окно и в золотых лучах заходящего солнца
летали облачка пыли и таинственно свисала с потолка паутина, колыхаясь от малейшего движения. Снизу доносились звуки музыки, Мария Николаевна играла на рояле в музыкальной комнате. Стаси так и видела эту картину- красавица мама, сидя на высоком табурете, прилежно смотрит на ноты и её белые руки летают над клавишами. Бледно- голубая юбаа разметалась по полу, а каштановые кудри падают на спину. И везде цветы, ярко- красные розы, столь любимые герцогиней Лейхтенбергской.
5.
В первых числах мая Стаси ждало прекрасное известие- семья Столыпиных переезжали в Петербург. Петра Аркадьевича назначили министром Внутренних Дел. Олёчек, сидя в гостиной
у своей подруги, рассказала, как Государь вызвал её папа в Царское Село, очень милостиво принял его и предложил новую должность. Стаси с улыбкой слушала подругу. Она была очень рада, что Олёчек теперь будет жить рядом и они могут видеться гораздо чаще. Сама Олёчек была и рада переезду в Петербург, но ей не очень нравился дом, в котором они поселились.
– Дом немного мрачный, – рассказывала она, – За высоким забором, словно тюрьма, как говорит Маша. Хотя сад мне понравился- он большой и там много места для прогулок. Обещай мне, что ты обязательно приедешь к нам и я все сама тебе покажу.
– Да, – радостно кивала Стаси, – Я обязательно приеду, только спрошу разрешения у папа.
– Нас одних не пускают за территорию
сада, – понизив голос, призналась Олёчек, – И я улизнула потихоньку.
– Как же так! – в ужасе воскликнула Стаси.
– Я вышла из задней калитки, – улыбнулась Олёчек, – Думала, если меня остановят, скажу, что пошла в церковь и заблудилась. Пусть меня считают маленькой глупой девочкой. А я поймала извозчика и приехала сюда.
Стаси восхищённо смотрела на подругу. Ей, как бы сильно она не любила свободу, не пришло бы в голову ослушаться наказа родителей и гулять по городу одной. Вот она какая, её Олёчек- отважная и бесстрашная.
– А как ты вернёшься обратно?
Олёчек пожала плечами:
– Я об этом ещё не думала.
– Если ты попадёшься, тебе могут запретить видеться со мной. А если
Ольга Борисовна уже ищет тебя? Нужно возвращаться, хотя мне очень хочется, чтобы ты осталась ещё ненадолго.
Олёчек пожала руку подруге:
– Мама с Машей уехали в Думу, сегодня папа будет выступать. Но нужно вернуться раньше, чем они приедут. Я не знаю, когда заканчивается заседание.
Стаси на минуту задумалась, потом на её губах расцвела лёгкая улыбка.
– Я сейчас, – она вскочила и выскользнула за дверь своей гостиной. Олёчек восхищённо осмотрела комнату. Как бы она хотела, чтобы у неё была такая же. В их доме сейчас царил беспорядок, ещё не все вещи были разложены. Из-за папиной работы они так часто переезжали и, признаться, не все места ей нравились и не все дома, где они жили. Но Олёчек молчала. Ведь это была необходимость, с которой им всем
было нужно смириться. Петербург ей понравился сразу- великолепные дворцы, Нева в её гранитном обрамлении, золотой шпиль Петропавловской крепости, великолепные соборы. Кроме того, здесь жил император с семьёй, которую Олёчек мечтала увидеть хоть одним глазком. Мария, которая видела царя в Москве, говорила, что он красивый.
Дверь открылась и вошла Стаси, а за ней стройная красивая женщина, в которой Олёчек узнала родственницу герцога Лейхтенбергского Ксению Евгеньевну.
– Ну что, путешественница, – весело сказала та, – Буду тебя спасать. Стаси вовремя меня застала, я как раз собиралась уезжать и довезу тебя прямо до дома.
– Спасибо, Ваше Сиятельство, – девочка присела в книксене.
Стаси проводила подругу до дверей.
– Как ты думаешь, тебя отпустят завтра покататься со мной на лошадях?
Глаза Олёчек загорелись. Она, как и Стаси, была большой поклонницей верховой езды.
– Да, только если ты сама заедешь за мной. Иначе, боюсь, папа меня не отпустит.
– Я приеду, – пообещала Стаси и подруги обнялись.
6.
Стаси очень ждала завтрашнего дня. Она попросила мама одолжить ей на день карету с кучером.
– Зачем тебе, дорогая? – мягко спросила Мария Николаевна, погладив дочь по щеке. Она сидела в детской с книгой в руке, а на полу перед ней играли Максимилиан и Михаил. Маленький
Сергей спал в своей колыбельке, а Надежда и Николенька корпели в классе над учебниками. Папа уже месяц был на Кавказе, вместе с великим князем Николаем Николаевичем. Стаси немного побаивалась дядюшку царя из-за его громкого голоса и строгого вида. Хотя папа говорил, что он очень добрый и любит детей, хотя своих у него не было.