Жанна Локтева – Первые раскаты грома. Когда грянет гром (страница 7)

– Дорогой князь, – усмехнулся Александр Дмитриевич, – Вы хоть оставили себе что-то на собственное пропитание?

– Я не потратил ничего из той суммы, что нам выписал господин Джунковский, – скромно ответил Николай, – Кроме того,

у меня есть банкноты, которые я припрятал на подобный случай.

– Очень предусмотрительно, – одобрительно кивнул Самарин.

– Просто, Александр Дмитриевич, такое уже случалось, когда Ники раздал все свои деньги и даже золотые часы, – весело сказал Сергей.

– А потом великая княгиня Елизавета Фёдоровна ссудила мне сумму, достаточную для моих нужд, – закончил Николай, улыбаясь, – Она поистине святая.

Все присутствующие согласились с ним.

В Сергиево- Елизаветинском убежище, основанном по инициативе Елизаветы Фёдоровны и за средства великого князя Сергея Александровича в 1906 году, инспекция задержалась на неделю. В селе Всехсвятском их поселили в Малом доме, где жили доктора и учителя,

преподававшие детям- сиротам ремесленные науки. Николай делил комнату с Сергеем, а Самарин с капитаном Сосновским. Солдаты, сопровождающие инспекторов, жили вчетвером. Все комнаты были обустроены просто и без изысков, но в них было самое необходимое. Окружал здания Сергиево- Елизаветинского убежища парк, в котором были разбиты клумбы с цветами. Кроме того, неподалёку находилось Александровское убежище для престарелых воинов русско- турецкой войны и Александровский приют для офицеров.

Так как была необходимость проверить все три учреждения, было решено остановиться здесь не менее чем на неделю. Проверять счета было делом долгим и утомительным. Всем, кто жил в убежище, и учился ремёслам,

выплачивалась заработная плата. Все счета и квитанции о продаже изделий, что мзготовлялись инвалидами, содержавшимися в убежище, составляли толстенную папку, которую нужно было тщательно просмотреть и пересчитать. Николай и Сергей сидели в канцелярии и переписывали цифры- складывали, вычитали, заносили в свою тетрадь результаты.

– У меня уже спина ноет, – жаловался Сергей, вставая и потягиваясь, с хрустом разминая затёкшие плечи. На нём была одна рубашка и тонкие полотняные брюки. Он подошёл к окну, опёрся о подоконник ладонями и с жадностью вдохнул свежий воздух.

– Сегодня будет жарко, – сказал он, глядя в сад, – Десять утра, а уже дышать нечем. Николя, мы здесь помрём, сидя целый день за этими счетами.

– Не помрём, – отозвался Николай, доставая очередную бумагу, – Нужно закончить работу. Чем быстрее сделаем, тем скорее освободимся.

– Чем быстрее сделаем, тем больше нам другой работы навалят.

Николай поднял глаза на друга:

– Серёжа, ты сегодня не в духе что- то. Если хочешь, сходи в парк, прогуляйся, а я просмотрю все счета.

Сергею стало неловко. Он быстро прошёл через комнату и снова сел за большой стол, заваленный бумагами:

– Ну уж нет. Я не позволю тебе делать всё это одному.

Николай тихонько усмехнулся и опустил голову.

4.

На следующий день Самарин взял Сергея с собой в Алексеевское убежище, а

Николай продолжил работать в кабинете. В помощники ему оставилм капитана Сосновского. Алексею Владимировичу было 33 года, вид у него был довольно серьёзный, хотя он и умел весело посмеяться над какой-то шуткой. Солдаты любили своего командира, слушались его беспрекословно и он отвечал им взаимностью, выслушивал каждого и делал всё, от него зависящее, чтобы у его солдат было всё необходимое во время инспекции. Четверо пехотинцев были все, как на подбор, высокие, светловолосые, похожие на былинных богатырей из русских сказок.

– Вы, капитан, их по одному образцу подбирали? – улыбаясь, спрашивал Самарин.

– Так совпало, – пожимал в ответ плечами Сосновский, – С виду они немного похожи, но по сути такие

разные. Колпин весёлый и умный, Шульц молчаливый и исполнительный, Морозов очень быстро соображает, а Мальков отличный солдат, один из лучших в полку.

– И все они берут уроки по русскому языку. Но я, право, не заметил что им требуются подобные уроки.

Капитан Сосновский приосанился:

– Если бы вы, Ваше Благородие, слышали их полгода назад, вы бы очень удивились такому прогрессу. До своего совершеннолетия большинство из тех, кто ходит на уроки, жили за границей и не очень хорошо говорили на родном языке. Но быстро всему научились.

Капитан Сосновский с энтузиазмом взялся вместо Сергея за бумажную работу. Было видно, что она не была ему в новинку. За пару часов они сделали отчёт по всем документам, сверили

цифры расходов и доходов и, удовлетворённые собой, направились в столовую, чтобы выпить чаю. Алексей Владимирович Сосновский, как узнал Николай, был из дворянской семьи, владеющей несколькими деревнями в Саратовской губернии. Он закончил военное училище в Саратове и поступил на службу в Московский 65- й пехотный полк, где получил звание капитана в довольно юном возрасте за смелость и решительность во время усмирения массовых забастовок в Москве в 1905 году. Тогда Московскому полку сменили дислокацию и направили из Люблинской губернии в Москву.

Капитан Сосновский прекрасно знал историю полка и с удовольствием и гордостью рассказывал Николаю о его героических страницах. При Аустерлице Московский полк сдерживал атаки

французов, потеряв много солдат и нескольких офицеров. После героического сражения при Прейсиш- Эйлау, Гейльсберге и Фридланде. В боях у Бородино Московский полк находился в эпицентре сражения и отбили несколько атак французской армии.

– Очень много тогда полегло наших воинов, – рассказывал капитан и глаза его блестели, словно он лично участвовал в Бородинском сражении, – Вторая гренадёрская рота, защищая Багратоновы флеши, была уничтожена почти полностью. Великой кровью досталась слава нашему полку. А в 1814 году при нападении французов на Бриенн- Шато, именно наш полк выбил французов. Именно тогда Государь Император Николай I наградил полк новыми знаменами с Александровскими юбилейными лентами.

Николай кивнул, а Сосновский, вдохновлённый его вниманием, продолжил:

– Во время Крымской войны Московский полк в течении четырёх месяцев героически удерживал оборону Севастополя и атаковал Федюхины ворота. За героизм и мужество были пожалованы Георгиевские знамёна. Наш полк один из лучших в империи, это я вам точно говорю, князь, – в голосе капитана отчётливо звучала гордость, – Шеф нашего полка Государь Император Николай Александрович, а наследник Алексей Николаевич записан к нам ещё при рождении.

– Капитан, – ответил Николай, – Если в вашем полку все, как вы, питают такую любовь к нему, то это, без сомнения, лучший полк в империи.

– Так и есть, Николай Львович, так и

есть, – важно кивнул Сосновский.

В ожидании Самарина и Мезенцева Николай и капитан Сосновский вышли в парк.

– Я скоро женюсь, дорогой князь, -доверительно сказал Сосновский, когда молодые люди сели на скамейку у пруда, которая уютно расположилась в тени огромного дуба, заботливо раскинувшего свои могучие ветви над головой, пряча отдыхающих от солнца.

Николай даже вздрогнул, настолько слова капитана затронули его собственные мысли. Он думал о Стаси, он всегда думал о ней. Где бы он не находился, её невидимое присутствие озаряло светом каждую минуту его жизни.

– Вы женитесь? – переспросил Николай.

– Да, – улыбнулся Сосновский, – И я хочу пригласить вас и графа Мезенцева на

венчание. Обязательно приезжайте, князь.

– Я приеду, – откликнулся Николай, – И уверен, что Сергей тоже. Расскажите же мне о вашей невесте.

Капитан Сосновский покраснел от удовольствия.

– О, моя Аннушка прекрасная девушка, добрая, умная, красивая. Мы знакомы с самого детства, потому что жили по соседству в Саратове. Аннушка из хорошей семьи, кроме того, за ней дают хорошее приданое. Но не это главное, – быстро добавил капитан, – Не подумайте, что я женюсь из-за денег, я действительно люблю Аннушку.

– Я понимаю, – кивнул Николай, переводя взгляд на прозрачную воду пруда. Ему вдруг страстно захотелось увидеть Стаси, услышать её нежный голос, сказать всё то, что он не смел сказать при встрече, но что сквозило в каждой строчке его письма. Капитан Сосновский что-то говорил о своей невесте, Николай пытался слышать его, но мысли о любимой настолько заполнили всё его существо, что слова Алексея Владимировича шли как будто сквозь него. Он слушал, но не слышал. Был здесь, но по сути, был со Стаси.

5.

Инспекция лечебниц заняла месяц. Чернышёв и Мезенцев не без сожаления распрощались с капитаном Сосновским и его солдатами и дали ему клятвенное обещание, что в ноябре непременно приедут в Саратов на свадьбу Алексея и его Аннушки.

Николай и Сергей, после того, как отчитались о выполнении поручения, возложенного на них губернатором

Джунковским, уехали в имение Чернышёва, где решили провести неделю, чтобы отдохнуть и, наконец, выспаться.

Рано утром, 2 сентября, в доме князя Чернышёва зазвонил телефон. Павел Алексеевич Ефимов, который уже не спал, взял трубку в кабинете Николая и, услышаы новость, тут же побежал будить князя. Николай, спавший очень чутко, тут же открыл глаза, когда в его постучали. На улице только начинало светать и спальню осветили первые лучи солнца.

– Заходите, – сказал он, а в мыслях промелькнула мысль, что что-то случилось.

Вошёл управляющий:

– Николай Львович, вам губернатор Джунковский звонил.