Жанна Браун – Решительный сентябрь (страница 34)

— Я не сын, мы… я брат.

— Он правда брат, — высовываясь из-за Сережкиной спины, подтвердил Вальтер. — Славкин брат, Димитриева.

— Здесь братьев полно, — сказала вахтерша, — в какой группе твой брат?

— Не знаю… Он у комиссара учится. Бородатого.

Старушка с пониманием покивала головой.

— Понятно, понятно. Можно сказать, твоему брату повезло.

Она нагнулась, вытащила из-за голенища черного валенка квадратные очки в железной оправе и, держа их перед глазами, принялась разглядывать расписание занятий, висевшее за ее спиной на стене.

— Двадцать пятая, — бормотала она, водя коричневым пальцем по стеклу, — вот, вот где они, голубчики… сегодня у нас четверг? Получается теория… Топайте на второй этаж, там вся теория размещается. Идите, идите, не бойтесь, скоро перемену буду звонить.

Ребята взбежали по деревянной лестнице на второй этаж. На маленькой площадке, выложенной узорным паркетом, стоял у стены на кумачовом постаменте бюст Ленина. Вокруг постамента были расставлены полукругом глиняные горшки с живыми цветами, а на стене висел лозунг:

НЕЛЬЗЯ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ ИДЕАЛА БУДУЩЕГО ОБЩЕСТВА БЕЗ СОЕДИНЕНИЯ ОБУЧЕНИЯ С ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫМ ТРУДОМ МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ.

Вальтер, который обычно читал все, что попадалось на глаза, остановился перед лозунгом и глубокомысленно наморщил лоб.

— Серый, а разве бывает труд непроизводительный?

— Бывает, — не задумываясь, сказал Сергей, разглядывая через распахнутые двери огромный холл с квадратными колоннами, — например, посуду мыть или нашей Светочке что-нибудь доказывать… контора «Напрасный труд». Валька, смотри!

В простенке между окнами на высокой тумбочке стоял под прозрачным пластмассовым колпаком великолепно сработанный макет телевизионной башни в Останкино.

— Вот это, я понимаю, работка! — восхищенно сказал Сергей. — Ювелирная! Даже пульт есть. Валька, значит, башня крутится, давай попробуем?

— Да ну… еще по шее дадут…

— За что? Никто не увидит… Мы немножко, и все.

И Сергей решительно нажал первую попавшуюся кнопку. Макет засветился голубоватым светом, послышалось ровное гудение моторчика, и верхняя часть башни начала медленно вращаться, поблескивая разноцветными огоньками.

— Сила! — восхитился Сергей. — Ваня был там, внутри. Говорит, один вход три рэ стоит!

— А ты думал, задаром пустят? Пятьсот двадцать метров, не шуточки.

Гудение моторчика заглушил резкий звонок.

Двери кабинетов распахнулись, и в зал хлынули потоки парней и девчонок. Вальтер схватил Сергея за руку и потянул в сторону от макета.

— Вы зачем руками цапаете? — спросил их длинный тощий парень. — Игрушку нашли? А ну, давай отсюда!

— Ба, знакомые все лица! — раздался в толпе веселый голос Славки. — Семенюк, совесть имей. За мировой капитал пару схватил, так на мелюзге зло срываешь?

— А что они руки распускают?

Рядом со Славкой возник юркий парень, невысокий, чернявый. На макушке у него вопросительным знаком торчал смешной вихор, зеленые кошачьи глаза щурились, предвкушая забаву. Он выпятил тощую грудь и подступил к мальчишкам:

— Да как вы смели, такие-сякие?! Разве вы не знаете, что распускать руки — Петина привилегия?

Славка хохотнул, а паренек повернулся к Семенюку и, согнувшись угодливо, заныл подхалимским тонким голосом:

— Ты уж прости-и их, Петенька свет Иванович, они ж неграмотные серенькие букварики… А ты у нас все превзошел, даже знаешь, какой город расположен рядом с ФРГ…

Парни, незаметно окружившие их, хохотали до слез, а чернявый вертелся в центре круга перед сникшим Семенюком, отпуская шутку за шуткой, и по тому, как был растерян Семенюк, Сергей понимал, что шуточки чернявого были безобидны только на первый взгляд.

К ребятам подошла высокая женщина в черном платье с красной повязкой дежурного преподавателя. Секунду постояла, с интересом наблюдая за ребятами, потом сказала:

— Дорда, да у вас талант! Как называется этот номер?

Сергею казалось, что при одном появлении этой строгой женщины с генеральской выправкой парни должны шарахнуться в разные стороны, но, к его удивлению, никто не испугался, а Дорда, повернув к ней красное от смеха лицо, нахально заявил:

— Проведением воспитательной работы среди Семенюка. Правда, Петенька?

Семенюк справился наконец с растерянностью.

— Думаешь, один ты умный?

Скорчив почтительную гримасу, Дорда тут же вскричал:

— Что ты, что ты, Петенька! Да рядом с тобой мне бы это и в голову не пришло!

— Выставляешься много. Слесарить сначала научись, — сказал Семенюк, — тоже эрудит нашелся.

— Братцы, с ума сойти! — в восторге завопил Дорда. — Наш Петя знает, что такое «эрудит»! Конец света!

Семенюк побагровел. Не находя от возмущения и обиды слов, он стоял приоткрыв рот и переводил затравленный взгляд с одного смеющегося лица на другое. Постояв так секунду, Семенюк жалко улыбнулся, сгорбился и побрел по коридору, шаркая толстыми подошвами лыжных ботинок.

— Ату его, — глядя вслед Семенюку, тихо сказала учительница, — палками его, Дорда, палками…

Дорда осекся.

— Да вы что, Софья Ивановна?! Я же просто пошутил!

— Да? А за что же вы его так… пошутили?

— Как в аптеке, — сказал Вальтер, — я думал, это только у нас — все на одного.

Парни неловко молчали.

— Дежурного преподавателя к директору! — послышалось в другом конце зала. Софья Ивановна ушла. Славка потрепал Сергея по макушке.

— Зачем пришли? Серьезное дело? Не могли подождать, пока я домой приду?

Сергей только вздохнул.

Славка отвел ребят в сторонку и уселся на подоконнике.

— Ну, выкладывайте, что у вас за мышиная возня? И побыстрее, сейчас перемена кончится.

Сергей замялся. Дома ему казалось, что стоит только прийти в училище, как Славка все сразу поймет и научит, как быть дальше. И вот теперь он стоял перед братом и не знал, с чего начать.

— Не сопи. Выкладывай, раз пришел, — нетерпеливо сказал Славка.

Вальтер подтолкнул Сергея локтем и сказал:

— Мы, понимаешь, из школы ушли… В общем, будет сбор. Серому за Ефима раздрай и полная хана, понял?

Славка нахмурился и положил ногу на ногу.

— Та-ак, допрыгался, братишка. Ты, конечно, ждал, что за все художества тебе Почетную грамоту выдадут? Чего ты не поделил с Ефимом? Морда у него медная, что ли, что ты ее все чистить рвешься?

Мимо них прошли Ваня и девчонка с косой, перекинутой через плечо. Покусывая пушистый кончик, девчонка внимательно слушала Ваню, глядя на него снизу вверх темными глазами.

— Ипподром… мировые рекорды… жокей, — донеслось до ребят.

Славка покраснел и поспешно встал.

— Здравствуй, Настя.

Настя обернулась, взглянула на Славку и кивнула ему так же серьезно, как только что слушала Ваню.

— Я к тебе за помощью, а тебе лишь бы поиздеваться, — обиженно пробурчал Сергей.

Ваня тоже обернулся, удивленно взглянул на хмурого Сергея и махнул ему рукой.