Жанна Бочманова – Не собака (страница 1)

Не собака

Глава 1

Не могу смотреть, как машина глотает разделительную полосу: мутит. С радостью бы села назад, но там ещё страшнее. Никита вечно гоняет по трассе, как полоумный. За границей светового пятна от фар густая темнота. По обеим сторонам тянется лес, где-то за ним прячется болото. Весной, когда мы только переехали в посёлок, то часто гуляли вокруг него по тропе. Там вообще туристов много бродит. Место такое – от города недалеко и довольно живописно. Даже «графские развалины» есть. Ничего особенного: замшелые остатки фундамента, груда кирпичей, поросших мхом и осокой. Всё более менее ценное давно уже растащили, ещё, наверное, до моего появления на свет.

Лето прошло быстро, в ремонте и хлопотах. Сейчас конец сентября и мне страшно. Не помню, в какой момент появился этот даже не страх — некое предчувствие. Может потому, что дома вокруг постепенно пустеют? Не все хотят оставаться на зиму. Боятся, что занесёт дороги. Коттеджный поселок, где нам повезло недорого купить жилье, совсем новый. Многие дома всё ещё смотрят на мир пустыми глазницами окон, что лично мне оптимизма не добавляет. Нас уверяли, что почти все дома проданы, что это будет такой уютный кондоминимум с магазинами, спортцентром и прочими благами. Из всех благ на сегодняшний день только шлагбаум на въезде. Никите на всё это наплевать. Ему даже хорошо: тихо, спокойно. Сидит, пишет свои проги и скрипты и горя не знает.

— Не так быстро, Кит, — прошу.

— Брось, — улыбается он. — Пустая дорога.

— Лося забыл?

Никита дёргает щекой. Согласна, воспоминание не из приятных. В прошлом году по дороге в Карелию выскочило на нас рогатое чудище.

— Откуда здесь лоси? — В голосе легкое раздражение.

— Ну, собака выбежит или кошка. Тоже приятного мало.

— Да и фиг с ними, — ворчит муж, но скорость снижает.

Глажу его по плечу. Любуюсь профилем на фоне тёмного стекла. Не профиль, а мечта эллинофила. Мы, что называется, молодожены. Молодая семья. Фыркаю. Смешно. Вообще-то, да. Год назад мы знать друг друга не знали.

— Смешно тебе? — Никита притягивает меня правой рукой к себе. — Вот задам тебе трепку.

Испуганно верещу, щекочу его под мышкой. Машина виляет, выезжает на встречку, резко выравнивается. Меня откидывает к окну.

— Кит!

Вижу тень, что-то большое чёрное плюхается на капот, бьётся в лобовое стекло, скатывается под колёса, машина подскакивает. Визг тормозов перекрывает истошный крик. Мой.

— Ань, Аня! — Никита тормошит меня. Отнимаю ладони от лица, сморю на него. Живой. Я тоже. Верчу головой. Машина стоит на самом краю обочины.

— Мы кого-то сбили? — Кажется, я сорвала голос. Воздух еле проталкивается в опухшее горло.

— Собаку. Вроде. Пойду посмотрю.

Никита выходит, я лезу за ним. Что бы ни бросилось под колеса нашей машины, это точно не собака. Слишком большое оно для собаки. «Только не человека, только не человека, — бьется мысль в голове. — Пусть, правда, собака. Заберем, вылечим…»

Никита уже почти дошел до того места, где бесформенной массой лежит что-то странное, будто кто-то выбросил недоеденную молью шубу. Хватаю Никиту за руку, дергаю.

— Не подходи.

Никита останавливается. Топчется на месте. Но мне тоже хочется знать, что это. Как ни силюсь, не могу понять. Никита включает фонарик на телефоне. Догадался, молодец. Шуба внезапно шевелится, поднимается с одного конца. Нет, это точно не собака. Не бывает таких больших собак. Тяну Никиту назад.

— Идём, идём, идём…

Он ещё сомневается, хочет подойти. Глухое ворчание раздается откуда-то из глубины серого, в проплешинах, меха. Никита отшатывается, мы поворачиваемся, бежим к машине. Стартёр фыркает и глохнет, нас обоих охватывает паника. Я вижу, как белеет лицо Никиты. Оборачиваюсь. В заднее стекло вижу, что существо уже стоит. В странной позе. Его задние ноги гораздо длиннее, голова опущена. Меня пронзает мысль, что это всё-таки человек. Может быть какой-то бродяга? Бомж в старой шубе. И тут оно поднимает голову. Два красных глаза смотрят прямо на меня. В это время машина трогается с места. Существо переступает передними, более короткими лапами и делает огромный скачок. Потом ещё один и ещё.

— Никита! — визжу я. — Оно бежит за нами!

Никита на мгновение поднимает глаза к зеркалу заднего вида, его нога вжимает педаль газа в пол. Чувствуется сильный удар по багажнику. Никита выкручивает руль влево, потом резко вправо, пытаясь сбросить тварь. Я поворачиваюсь, сзади пусто. Выдыхаю. И тут вижу тень слева от машины. Тварь скачет огромными прыжками почти вровень с нами. От ужаса хватаю Никиту за руку. Сколько раз он ругался, что я цепляюсь за него в минуты опасности, но мне так страшно, что я не отдаю себе отчета. Никита тоже видит тварь, пытается увеличить скорость. Но впереди крутой поворот. Выбор небольшой: или нас вынесет с дороги или это догонит нас. Что хуже я не знаю.

Если бы я могла соображать, я бы восхитилась, с каким хладнокровием Никита вошел в поворот на ужасной скорости. По глазам бьёт огнями. Свет заливает дорогу, со страшным рёвом на нас движется многоглазый монстр. Он сметает порождение ночи, слышится глухой удар. Ослеплённая, я на какой-то миг теряю зрение. Перед глазами плавают жёлтые червяки.

— Ань, — зовет Никита. — Похоже, грузовик сбил это… эту собаку. — Он смеется. — Я чуть в штаны не наложил. А ты? Сухая?

Мотаю головой. Тру глаза.

— Это не собака. Не собака.

Шлагбаум медленно поднимается, пропускает нас на территорию посёлка. В домике охранника горит свет. За шторками движется тень. Михаил, а сегодня, кажется, его смена, наверняка уже посмотрел на мониторе, что это приехали свои, но всё равно выходит на крыльцо, машет рукой, приветствуя. Нормальный дядечка. Лет ему ближе к шестидесяти. Всегда одет в камуфляж, чисто выбрит. Не пьёт. От второго охранника иногда попахивает, а от Михаила лишь дымком тянет, да псиной. Но это не раздражает. Я люблю собак. Тру лицо руками. Вспоминаю огромные прыжки твари. «Не собака, не собака», — шепчу я.

— Ань, ну что ты там застряла? Давай багажник разгрузим.

Вылезаю. Два раза в месяц мы ездим в супермаркет. Никита уже бодро таскает пакеты в дом. Беру упаковку с удобрением, набор кашпо, еще какую-то огородную полезность. От нечего делать я занимаюсь благоустройством участка: разбила цветник, выложила дорожки из камней между клумбами. Вообще-то работа у меня есть. Просто с переводами сейчас не густо. Зарплата Никиты позволяет мне не браться за подработку, а спокойно ждать приличного заказа.

Отношу покупки в сарай. Участок перед домом ярко освещён. Цветная плитка складывается в красивый рисунок. Фонари по бокам дорожки. Нет, я люблю наш дом. Рано или поздно поселок наполнится людьми, будут бегать дети, лаять собаки… Опускаюсь на какую-то кадушку. Меня трясёт. «Не собака, не собака», — скулю я, стуча зубами.

Такой меня и находит Никита. Обнимает, берёт на руки, несёт в дом, шепчет на ухо, успокаивает. Как же я люблю его эллинский профиль, руки, ноги, все части тела. Он прав. Мы сбили собаку. Одичавшую тварь, может, даже зараженную бешенством, а такие животные не чувствительны к боли и могут гнаться за кем угодно в приступе болезненной ярости.

Глава 2

Просыпаюсь поздно. За окном осеннее солнце прыгает по макушкам деревьев. Дождя нет. Отличный день, чтобы заняться чем-то полезным. Включаю кофеварку. Никита уже работает, и я не суюсь к нему в кабинет. Он злится потом. Я тоже не люблю, когда меня отвлекают от перевода.

Что-то мелькает за окном, вздрагиваю. Прижимаюсь к стене, выглядываю. Михаил. Стоит на краю участка. Как раз возле машины, смотрит на что-то. Лицо у него странное.

Беру чашку с кофе. Рука чуть дрожит. Выхожу на крыльцо. Михаил видит меня, улыбается:

— Доброе утро! — кричит он.

Ничего страшного, охранник просто выполняет свои обязанности, делает обход территории. Но что-то заставляет меня выйти, подойти. Я вижу, что так привлекло его внимание. Сзади на багажнике, от заднего стекла до замка тянутся три глубокие полосы. Содранная краска вьется вдоль борозд спиральками, в глубине сверкает металл. Как же мы вчера этого не заметили?

— Как это вы умудрились? — сочувственно качает головой Михаил. — Аж до самого корпуса? Вчера, что ли? Там авария была, вас тоже, получается, задело?

— Авария?

— Да, грузовик вылетел с трасы, перевернулся.

Глотаю кофе, обжигаюсь. Вспоминаю слепящий свет, глухой звук удара.

— Вы же верхней дорогой ехали? Неужели не видели?

Мотаю головой.

— Там грузовик был, да. Навстречу попался. Мчался, как угорелый.

— Вот и домчался, — Михаил вздыхает.

— А водитель что говорит?

— Ничего.

Молчу. Не хочу знать, что с водителем. Не хочу представлять изломанное тело.

— Парня так и не нашли.

— Как это не нашли? Он живой?

— Кто ж его знает. Может, пьяный был, понял, что натворил и сбежал. Кабина-то не сильно пострадала, а вот груз по всей дороге раскидало. Найдут, у нас всех находят. Вы-то как, обживаетесь?

— Потихоньку.

— На болото ходите?

Киваю. Болото — местная достопримечательность. Сюда по выходным приезжают велосипедисты, эзотерики, даже шаманы как-то в бубен полдня стучали. Это, конечно, не Гримпенская трясина, а весьма живописная, покрытая мхом мокрость.

— В усадьбу тоже, небось?

В усадьбу мы ходим более менее регулярно. Никита отчего-то в восторге от этих камней, поросших мхом, чего я просто не понимаю. Ладно, были бы стены, а то ведь остатки фундамента. К тому же он ещё и вычитал где-то в интернете, что жил тут раньше помещик, вроде офицер какой-то, который несметные сокровища с русско-турецкой войны привез. После чего загорелся идеей найти клад. Потом как-то остыл, но, как оказалось, ненадолго. Неделю назад притащил откуда-то металлоискатель, сказал, что верит в успех. Я, конечно, поняла, что это всё шутка — просто такой способ переключиться, разгрузить мозги.