Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 9)

Потом делали сруб для колодца, чаще всего из дуба – очень крепкого и долговечного дерева. В северных районах сосну или ель брали. Верхние бревна очень тесно друг к дружке подгоняли, чтобы земля не загрязняла воду, а в нижних, наоборот, щели оставляли. Иногда нижнюю часть сруба каменной кладкой заменяли.

По срубу определяли точный размер колодца и после этого рыть начинали слоями – давали земле отдохнуть от работы такой и самой подсказать, готова она уже воду в колодец выводить или нет. Глубина колодцев разная получалась: где 3 метра, где 15 метров, где и еще больше. В вырытую яму сруб готовый опускали, закрепляли, обравнивали все хорошенько и верхние венцы возводили. Часто над венцами резную крышу делали, а сам колодец ажурными ставнями закрывали, чтобы все чисто было. Такой красивый домик колодезный получался.

Воду из колодца доставали по-разному. Если не очень глубоко было, то просто веревкой бадейку вытягивали.

Для колодцев средней глубины журавель (журав, журавец, жеравь, потяг) устанавливали. Это рычаг такой, один конец которого, более тонкий, на глубину бадью опускал, а на другой конец, утолщенный, груз привязывали. И так получалось, что полная бадья сама к верху сруба поднималась. Очень удобно и легко – русичи мастерами были на всякие такие штуки хитрые механические. До сих пор журавлями пользуются во многих деревнях, почти не изменились они.

Для очень глубоких колодцев еще одно устройство придумали – бараном его прозвали. Это поперечное бревно над срубом, на которое веревка или цепь металлическая наматывается с крюком на конце для бадьи. Такой баран ручкой боковой вращался, это требовало, конечно, немало усилий, особенно когда полная бадья поднималась. Если колодцем часто пользовались, то две цепи делали: одна опускалась, другая в это время поднималась. Это немного облегчало подъем воды.

В монастырях придумали еще ступальные (ступенчатые) колеса, с помощью которых можно было и десять, и двадцать бадей вытягивать из воды по очереди. Но вот что интересно: это колесо в движение приводил человек, который постоянно шагал внутри колеса. Это был тяжелый и изнурительный труд, и выполняли его обычно самые бедные.

Русичи всегда почитали колодцы. Это отражено в летописях, молениях: «Жертвы богомерзия богом своим приношаху и озерам, и кладязем, и рощениям», «К кладезем приходяще молять и в воду мечють велеару жертву приносяще», «Ов требу створи на студеньци, дождя искы от него».

Ухаживать за колодцем было очень хлопотным и физически трудным делом, поэтому в деревнях делали один колодец на несколько дворов. Колодец объединял людей. Много обычаев и обрядов разных поэтому появилось. Чтобы нечисть всякую запутать, обмануть, на краю деревни тоже колодец делали, немного попроще – вдруг та надумает из колодца выбраться и людей пугать, точно заблудится.

Русичи проводили во время засухи обряды возле колодца. Собирались вокруг него, колотили палками воду, поднятую со дна, разбрызгивали ее по земле с помощью веток березовых и к богам обращались с просьбами. Когда христианство на Русь пришло, то в этом обряде священники стали принимать участие – обязательно с иконой трижды колодец обходили, а потом вместе с людом простым к богу обращались.

В летописи Нестора «Повесть временных лет» в «Сказании о белгородском киселе» описывается реальный исторический факт, который произошел «в год 997». Находчивые жители осажденного печенегами города, чтобы убедить противника в том, что и земля-матушка им помогает, собрали много бочек киселя и медовухи, вылили в колодец, а во время переговоров напоили неприятеля. «И сказали им люди: «Зачем губите себя? Разве можете перестоять нас? Если будете стоять и 10 лет, то что сделаете нам? Ибо имеем мы пищу от земли. Если не верите, то посмотрите своими глазами». Вскоре осада с города была снята.

Много свадебных обрядов с колодцем было связано. Молодуху или до или после венчания к колодцу гоняли несколько раз, смотрели, как воду достает – хватает ли ей сил. Под ноги воды ей плескали, смотрели – сможет ли устоять. Водой обливали холодной колодезной. И при всем этом громко и грубо обсуждали. Считалось, что так готовили молодицу к новой жизни в чужой семье под приглядом свекрови строгой. А в некоторых областях окончательно пару мужем и женой считали только после того, как они троекратно колодец обойдут вдвоем, держась за руки. Когда молодые впервые в избу заходили после венчания, перед ними на крыльцо ведро воды колодезной выливали, чтобы жизнь семейная чистой да гладкой была.

Из нового колодца первыми обычно воду испивали те женщины, которые ребеночка уже долго хотели, но не получалось, или те, кто уже в себе носил дитя, или хворые. Потом к колодцу детей вели обмывать чистой водой, начинали с больных да малых. Потом уже мужчины этой водой обмывались. И про скотину домашнюю тоже не забывали: окропляли новой колодезной водой от болезней да от нечисти всякой.

Во время больших праздников именно колодезной водой окропляли избу, чтобы очистить, и пекли на колодезной воде обрядовый хлеб. Воины, если не хотели идти на войну или хотели побыстрее войну закончить, у колодца мечи складывали. Но если шли врага побеждать, то в воду колодезную родную меч опускали, чтобы силу взял он от дома своего, от земли родной.

У колодца утопленника поминали и, чтобы душу неупокоенную задобрить, кидали в колодец мак да соль. Кстати, всю нечисть, что могла, как верили наши предки, из колодца вылезти – водяного, русалку, жабу – тоже задабривали всегда подношениями. Могли ниточку, монетку в колодец опустить и у духов колодезных удачи, здоровья, достатка просить. На Пасху, Крещение, в новогодние дни, в семейные праздники обязательно кидали в колодец зерна, чтобы души предков покормить, угостить. На Троицу, Ивана Купалу и другие летние праздники колодец украшали зеленью, букетами, венками. Все это, как думали русичи, помогало чистоту колодезной воды сохранить.

Только чудодейственную колодезную воду использовали знахари при лечении хворей разных, ведь очищалась она самой матушкой-землей и никакие внешние грязи в себя не впитывала. Верили в приметы: если видит хворый свое отражение в колодезной чистой воде, то быть ему здоровым; если вода дрожит постоянно – еще долго болеть будет; а если отражение не видно, то умрет человек. Многие знахари с заговорами «собирали» болезнь с человека в мешочек и бросали символично тот мешочек в колодец, считали, что матушка-земля с любой болезнью расправится, не пристанет к ней ничего.

Очень часто возле колодца гадали. Девушки набирали в ведро воды и бросали туда колечко, женихом подаренное, потом считать начинали. И сколько насчитывали, пока вода дрожать перестанет, столько лет и семейной жизни счастливой будет. Старые колодцы мудрыми считали, поэтому у них часто в трудные минуты совета спрашивали. Так же в ведро смотрели: дрожит или не дрожит вода, мутная или чистая, насколько полное ведро получилось – все было важным, когда помощь нужна была. Считалось, что все эти подсказки-ответы дает дух предков – Чур. Поэтому же и воду из ведра не отливали никогда: «Чур смотрит». И поэтому же рядом с колодцем не бранились никогда и не мусорили, как и в банях.

Баня парит, баня правит

«Пошел ты в баню!» – это сейчас так смачно ругаются. А ведь в древние времена это было обычным, почти дружеским пожеланием человеку, которому нужно было грязь смыть, взбодриться. Любили русичи в баньке попариться – телу наслаждение, душе утешение. А потом в баню от нечистых мыслей очиститься посылать стали. И уже не совсем ласково, а настойчиво так. Потому как уверены были: «В бане мыться – заново родиться», «Баня все грехи смоет».

В древние времена в личных семейных банях мылись все вместе. А вот когда появились общественные бани, то там было все строго: мужчины отдельно, женщины отдельно. Детей мыли на женской половине.

А ведь и правда, с рождением и смертью связывали баню, где все силы матушки-природы воедино сходились: вода, огонь, воздух и земля. Верхний мир – Правь, средний мир – Явь и нижний мир – Навь в бане, по мнению русичей, встречались. Святым местом баню называли наши предки. Поэтому именно в бане самое чудесное совершалось.

Русская баня все видала: ведь здесь невестушку мыли перед самой свадьбой, и молодых очищали после первой брачной ночи, и девицы незамужние гадали о счастии будущем, а холостые парни в то же время вокруг бани хороводы водили. Баню топили в память об умерших – родителях и дедах – на Радуницу, перед Троицей.

В конце XVIII века в Москве насчитывалось около 100 общественных бань.

В бане (ее еще звали «влазней», «мыльней») в древности и простые, и знатные женщины детей рожали, потому что рождение ребенка было таинством, которое не все видеть могли. Перед родами баню выскабливали дочиста, пропаривали хорошенько, бабка-повитуха воду заговаривала, очищая ее от потусторонних сил. Рожающую женщину из дома вся семья провожала, прощалась с ней, плач устраивали обережный вслед. В бане с женщины снимали всю одежду, мыли начисто тело и надевали рубаху широкую белую. Косы распускали. Рожала женщина или опираясь на лавку, или стоя, держась руками за дверной проем. В некоторых селах приглашали мужа ребеночка принять в свои сильные руки (особенно первенца) и пуповину перерезать. Если роды затягивались, то муж стонами и криками брал на себя боль и мучения жены. После родов женщину еще на несколько дней оставляли в бане – верили, что в это время боги ребеночка берегут, все лучшее ему даруют. Да и чистая теплая вода, чтобы малыша и маму молодую мыть, всегда под рукой была. И из домашних никто не мешал женщине окрепнуть. А когда возвращалась она в дом, то ребеночка в люльку сразу клали, и все – можно хозяйничать дальше. В банях русская женщина матерью становилась.