Жан Мольер – Мизантроп. Скупой. Школа жен (страница 57)

Т е  ж е,  Э л и з а,  М а р и а н а  и  Ф р о з и н а.

Г а р п а г о н.  А, мерзкая девчонка, недостойная дочь! Нечего сказать, впрок пошли тебе мои наставления! Ты позволяешь себя увлечь проходимцу, вору, ты даешь ему слово без моего согласия! Но вы оба промахнулись! (Элизе.) Будешь сидеть в четырех стенах. (Валеру.) А по тебе за твою наглость виселица плачет.

В а л е р.  Ваша запальчивость – плохой судья, и судить меня не вам, а кто будет судить, те прежде выслушают.

Г а р п а г о н.  Я оговорился: тебя не повесят, нет, тебя колесовать будут живого.

Э л и з а  (на коленях). Батюшка, не будьте так суровы, умоляю вас! Не злоупотребляйте родительской властью! Не поддавайтесь первому порыву гнева – сначала обдумайте все хладнокровно! Постарайтесь поближе узнать человека, которого вы осыпаете оскорблениями. Он совсем не тот, за кого вы его принимаете. Вы станете ко мне снисходительнее, когда узнаете, что без него меня давно бы уж не было на свете. Да, батюшка, это он спас меня, когда я тонула, ему вы обязаны тем, что не потеряли дочь – ту самую дочь…

Г а р п а г о н.  Все это меня не касается. Лучше бы он тебя тогда не спас, только бы не учинял такого злодеяния.

Э л и з а.  Батюшка! Заклинаю вас родительской любовью…

Г а р п а г о н.  Нет-нет, и слышать ничего не хочу. Да совершится правосудие!

Ж а к  (про себя). Это тебе за побои!

Ф р о з и н а  (про себя). Все перепуталось!

Явление пятое

Т е  ж е  и  А н с е л ь м.

А н с е л ь м.  Что это, господин Гарпагон? Вы так взволнованы…

Г а р п а г о н.  Ах, господин Ансельм, перед вами несчастнейший человек в мире! Как раз, когда нужно подписывать с вами контракт, у меня столько неприятностей, столько тревог! Меня всего обворовали – отняли имущество, отняли честь. Вот этот злодей, этот изверг посягнул на священнейшие права, прокрался ко мне под видом слуги, стащил у меня деньги и соблазнил мою дочь.

В а л е р.  Да никто о ваших деньгах и не помышляет! Перестаньте вы чушь городить.

Г а р п а г о н.  Да, они обручились. Это уж прямо вас касается, господин Ансельм; ваша святая обязанность – подать на него в суд, преследовать его судебным порядком и выместить на нем всю нанесенную вам обиду.

А н с е л ь м.  Насильно я ни за что не женюсь. Сердца, отданного другому, мне не надо, но из участия к вам я готов взяться за ваше дело как за свое собственное.

Г а р п а г о н.  Вот комиссар, он – честный комиссар, он ничего не упустит, все исполнит, что по долгу службы следует. (Комиссару, указывая на Валера.) Сударь! Прошу составить обвинительный акт таким образом, чтобы все его злодеяния были выставлены в самом черном свете.

В а л е р.  Какое преступление в том, что я полюбил вашу дочь? Почему я должен нести кару за то, что мы обручились? Когда вы узнаете, кто я такой…

Г а р п а г о н.  Слыхал я эти сказки. Много развелось теперь воров благородного звания и всяких обманщиков, что в мутной воде рыбу ловят и прикрываются первым попавшимся именем, лишь бы оно было известно.

В а л е р.  Смею вас уверить, я слишком честен для того, чтобы присваивать себе чужие имена. Весь Неаполь может засвидетельствовать мое происхождение.

А н с е л ь м.  Осторожнее! Сначала подумайте, а потом уже говорите. Вы можете попасть впросак: перед вами человек, которому знаком весь Неаполь. Я вас выведу на чистую воду.

В а л е р  (с гордым видом надевая шляпу). Я ничего не боюсь. Если вам знаком Неаполь, то должен быть знаком и дон Томазо д’Альбурчи.

А н с е л ь м.  Конечно, знаком. Мне ли его не знать?

Г а р п а г о н.  Дон Томазо, дон Мартино – мне-то какое до них дело? (Увидав, что горят две свечи, одну из них задувает.)

А н с е л ь м.  Пожалуйста, не перебивайте. Послушаем, что он скажет.

В а л е р.  Я хочу сказать, что он – мой отец.

А н с е л ь м.  Дон Томазо?

В а л е р.  Да.

А н с е л ь м.  Полноте! Придумайте что-нибудь поудачнее, а этим нас не обманете и себя не спасете.

В а л е р.  Прошу вас быть осторожнее в выражениях. Я вас не обманываю и могу это доказать.

А н с е л ь м.  Как! Вы осмеливаетесь утверждать, что вы – сын дона Томазо д’Альбурчи?

В а л е р.  Да, осмеливаюсь и готов подтвердить это где угодно.

А н с е л ь м.  Неслыханная дерзость! Так знайте же – и да будет вам стыдно, – что шестнадцать лет назад, если не больше, этот человек погиб в море с женой и детьми, когда бежал из Неаполя от беспорядков и преследований вместе с другими благородными семействами.

В а л е р.  Да. Но знайте же и вы – и да будет вам стыдно, – что его семилетнего сына и одного из слуг подобрал испанский корабль, и этот спасенный сын – я! Капитан корабля пожалел меня, приютил и воспитал как родного сына. Потом я вступил в военную службу. Вскоре я узнал, что мой отец, которого я считал умершим, жив. Я отправился на поиски, и здесь небо уготовило мне встречу с прекрасной Элизой. Ее красота пленила меня. Моя страстная любовь, а также суровость ее отца вынудили меня проникнуть под чужим именем в этот дом, а на поиски родителей я отправил другого человека.

А н с е л ь м.  Но чем вы докажете, что это не сказка, а быль?

В а л е р.  Доказательства и свидетели налицо: капитан корабля, рубиновая печать моего отца, агатовый браслет, который мать надела мне на руку, и старик Пьетро – тот самый слуга, который спасся вместе со мной во время кораблекрушения.

М а р и а н а.  Ах, теперь и я могу подтвердить, что вы не обманщик! Из ваших слов явствует, что вы – мой брат.

В а л е р.  Я – ваш брат?

М а р и а н а.  Да. Сердце мое забилось при первых же твоих словах. А как матушка-то будет рада! Она часто рассказывала мне о наших злоключениях. Бог не попустил и нашей гибели при кораблекрушении, но мы променяли смерть на неволю: нас спасли корсары. Через десять лет, и то случайно, мы вырвались на свободу и вернулись в Неаполь. Оказалось, что все наше имущество продано, а об отце ни слуху ни духу. Тогда мы перебрались в Геную – там матушке удалось собрать жалкие крохи, оставшиеся от расхищенного наследства, но ее родня дурно обошлась с нею; она приехала сюда и здесь еле-еле сводит концы с концами.

А н с е л ь м.  О небо! Нет предела твоему могуществу. Обнимите меня, дети, и порадуйтесь вместе с вашим отцом.

В а л е р.  Так вы – наш отец?

М а р и а н а.  А матушка вас оплакивала!

А н с е л ь м.  Да, дочь моя, да, сын мой, я дон Томазо д’Альбурчи. Небо спасло меня от гибели в морской пучине и от разорения: все деньги были при мне. Шестнадцать с лишком лет считал я вас всех погибшими и наконец, после долгих скитаний, вздумал искать счастья в новом браке, в новой семье, вздумал жениться на кроткой и благородной девушке. Возвращаться в Неаполь я не рискнул и решил покинуть его навсегда. Мне удалось заглазно продать имущество, и я поселился здесь под именем Ансельма, чтобы прежнее мое имя не напоминало мне о былых невзгодах.

Г а р п а г о н.  Так это ваш сын?

А н с е л ь м.  Да.

Г а р п а г о н.  В таком случае потрудитесь уплатить мне десять тысяч экю, которые он у меня украл.

А н с е л ь м.  Он? У вас украл?

Г а р п а г о н.  Да, он.

В а л е р.  Кто это вам сказал?

Г а р п а г о н.  Жак.

В а л е р  (Жаку). Ты это говорил?

Ж а к.  Вы же видите, что я молчу.

Г а р п а г о н.  Комиссар записал его показания.

В а л е р.  И вы думаете, что я способен на такую подлость?

Г а р п а г о н.  Там уж способен ли, нет ли, а денежки мои отдай!

Явление шестое

Т е  ж е,  К л е а н т  и  Л а ф л е ш.

К л е а н т.  Успокойтесь, батюшка, и никого не обвиняйте. Я кое-что узнал о вашей пропаже и пришел вам сказать, что если вы позволите мне жениться на Мариане, то деньги будут вам возвращены.

Г а р п а г о н.  Где они?

К л е а н т.  Не тревожьтесь: они в надежном месте, я за них отвечаю, и вообще все зависит от меня. Я только жду вашего решения. Предоставляю вам на выбор – или отдать мне Мариану, или проститься со шкатулкой.

Г а р п а г о н.  Ты ничего из нее не вынул?

К л е а н т.  Ничего. Матушка Марианы уже объявила, что ей все равно, вы или я, – как сама Мариана хочет. Итак, дело за вами.

М а р и а н а  (Клеанту). Вы еще не знаете, что теперь этого согласия уже недостаточно: небо возвратило мне не только брата (указывает на Валера), но и отца. (Указывает на Ансельма.) Что-то он скажет?

А н с е л ь м.  Неужто я вернулся к вам, дети мои, для того, чтобы противиться вашим желаниям? Сознайтесь, господин Гарпагон, что для молодой девушки сын всегда будет больше по сердцу, чем отец. Не заставляйте же меня тратить лишние слова, возьмите пример с меня и соглашайтесь на обе свадьбы.