Жан Мольер – Мизантроп. Скупой. Школа жен (страница 58)

Г а р п а г о н.  Пока я не увижу моей шкатулки, я ничего не скажу.

К л е а н т.  Она цела и невредима.

Г а р п а г о н.  На приданое денег у меня нет.

А н с е л ь м.  У меня найдутся. Об этом не беспокойтесь.

Г а р п а г о н.  Вы принимаете на себя все расходы по обеим свадьбам?

А н с е л ь м.  Да, принимаю. Вы удовлетворены?

Г а р п а г о н.  Да, но вы должны сшить мне к этим свадьбам новое платье.

А н с е л ь м.  Идет. А теперь можно и повеселиться.

К о м и с с а р.  Стойте, господа, стойте, не торопитесь. А кто мне заплатит за составление акта?

Г а р п а г о н.  На что нам ваш акт?

К о м и с с а р.  Выходит, я даром трудился?

Г а р п а г о н  (указывая на Жака). Вот вам вместо платы: можете его повесить.

Ж а к.  Как же после этого жить на свете? Скажешь правду – бьют палкой, солжешь – хотят повесить.

А н с е л ь м.  Уж вы его простите, господин Гарпагон!

Г а р п а г о н.  А комиссару заплатите?

А н с е л ь м.  Так и быть. Ну, детки, поспешим обрадовать вашу матушку.

Г а р п а г о н.  А я поспешу к моей милой шкатулочке!

Школа жен

Комедия в пяти действиях

Ее высочеству

Ваше высочество!

Когда мне надо посвящать книгу, я становлюсь самым робким человеком на свете. Стиль посвящений мне мало знаком, и я просто ума не приложу, как выйти из подобного затруднения.

Другой автор на моем месте сумел бы, преподнеся «Школу жен», сказать весьма многое о Вашем высочестве, и сказать удачно. Я же чистосердечно сознаюсь Вашему высочеству в своей беспомощности. Я не владею искусством находить соответствия между предметами, столь мало соизмеримыми. И как бы ни просвещали меня на этот счет изо дня в день братья-сочинители, я все-таки не понимаю, что общего Ваше высочество могло бы иметь с комедией, мною подносимой. Не в том, разумеется, затруднение, как воздать Вам хвалу. Предмет очевиден, и с какой бы стороны ни взглянуть на Ваше высочество, всюду открываются взору преизбыток славы и преизбыток достоинств. Вам придают блеск звание и происхождение, что заставляет весь свет почитать Вас. Вам придает блеск умственное и телесное изящество, что заставляет всех, кто Вас видит, восхищаться Вами. Вам придают блеск душевные Ваши качества, что – смею сказать – заставляет всех, имеющих честь к Вам приблизиться, любить Вас: я говорю о той пленительной кротости, которою Вы умеряете величие Вашего звания, о той очаровательной доброте, о той великодушной приветливости, которую Вы почитаете за должное выказывать всем. Об этих последних достоинствах Ваших мне особенно трудно будет здесь умолчать. И все же, Ваше высочество, я не представляю себе, под каким предлогом можно было бы заговорить здесь о столь ярких и столь непреложных совершенствах. По моему крайнему разумению, не до`лжно вводить в послание и смешивать с безделками предметы столь важные и столь возвышенные. Приняв все это в соображение, я полагаю, Ваше высочество, что мне остается лишь посвятить Вам комедию и уверить Ваше высочество в глубочайшем почтении

нижайшего, покорнейшего

и преданнейшего Вашего слуги

Ж.Б. П. МОЛЬЕРА.

Предисловие

Многие сначала порицали эту комедию, но смеявшиеся были за нее, и все дурное, что о ней говорилось, не помешало успеху, вполне меня удовлетворившему.

Я знаю, что от меня в этом издании ждут предисловия с ответом моим судьям и с оправданием моего труда, и, разумеется, я стольким обязан всем ее одобрявшим, что почел бы за должное отстаивать их суждение против суждений моих недоброжелателей. Однако почти все, что я мог бы сказать об этом предмете, уже изложено в рассуждении, имеющем форму диалога, но я еще не знаю, как с ним поступить. Мысль о таком диалоге, или, если угодно, о небольшой комедии, пришла мне после двух или трех представлений моей пьесы. Я высказал эту мысль в одном доме, где проводил вечер, и тогда одно лицо из высшего света, тонкий ум которого хорошо всем известен, лицо, которое оказывает мне честь своей любовью, почло замысел мой достойным не только того, чтобы поощрить меня за него взяться, но и того, чтобы самому заняться им. И, к моему удивлению, дня через два он показал мне готовое сочинение, гораздо более изящное и остроумное, чем мог бы написать я сам, но заключавшее слишком лестные для меня суждения, и я побоялся, поставив это произведение на сцене, навлечь на себя упреки в выпрашивании похвал. Во всяком случае, это помешало мне, по некоторым соображениям, окончить начатое. Но столько голосов изо дня в день торопят меня это сделать, что я просто не знаю, как быть. Вследствие этих именно колебаний я не помещаю в предлагаемом предисловии того, что читатели найдут в «Критике», если только я решусь когда-нибудь выдать ее в свет. Если же решусь, то, повторяю, лишь в отместку публике за неприятности, причиненные мне некоторыми тонкими ценителями; я же вполне отомщен успехом моей комедии и желал бы, чтобы все последующие мои комедии были встречены подобным же образом и чтобы их постигла та же судьба.

Действующие лица

Арнольф, иначе называемый господином де Ла Суш.

Агнеса, молодая девушка, воспитанница Арнольфа.

Орас, возлюбленный Агнесы.

Кризальд, друг Арнольфа.

Энрик, зять Кризальда.

Оронт, отец Ораса и близкий друг Арнольфа.

Ален, крестьянин, слуга Арнольфа.

Жоржета, крестьянка, служанка Арнольфа.

Нотариус.

Действие происходит в Париже.

Действие первое

Явление первое

Арнольф, Кризальд.

Кризальд

Итак, вернулись вы и женитесь на ней?

Арнольф

Да. И хотел бы все покончить поскорей.

Кризальд

Мы здесь одни сейчас и можем, без сомненья, Спокойно взвесить всё и все принять решенья. Я сердце вам открыть по-дружески стремлюсь: За вашу участь я, поверьте мне, страшусь; Как дело ни пойдет, при всяком обороте Вы легкомысленно себе жену берете.

Арнольф

Конечно, добрый друг! Возможно, что у вас Немало поводов тревожиться за нас. По-вашему, рога – супружества примета; Ваш лоб, я думаю, сам просится на это.

Кризальд

Все дело случая, владеть им не дано; Заботиться о том и глупо и смешно. Боюсь другого я: боюсь насмешки едкой, Которая мужей преследует нередко. Вы знаете, никто, велик он или мал, От вашей критики спасения не знал,