С богинями нельзя ж,
Когда они красой пленяют
И волю, и рассудок наш.
Ну, словом, пусть теперь все знают:
То — Сильери! Ей стих мой мил;
И просит вновь она меня мольбой упорной,
Чтоб серый Волк и Ворон черный
Стихами вновь заговорил…
Кто скажет: "Сильери", — все скажет.
Едва ли кто из всех людей
Ей в предпочтении откажет,
И отказать возможно ль ей?
Но возвратимся к делу снова.
Порою темен ей смысл басенок моих:
Умы высокие иного
Подчас не понимают в них.
Попробуем создать два-три повествованья,
Понятных ей без толкованья.
В них пастухов введем и станем рифмовать,
Что Волки с Овцами поведают опять.
Раз с Амарантой речь юнец Тирсис заводит:
"Ах, если б некое, как я, ты знала зло,
Что в восхищенье нас приводит!
Ничто сравниться с ним доныне не могло.
Позволь же рассказать о нем; а ты, внимая,
Доверься мне душой своей:
Могу ль я обмануть тебя, к тебе пылая,
Из чувств нежнейших у людей?"
Тут Амаранта отвечала:
"Как называется то зло?" — "Любовь!.."
"О да, Словечко чудное… Так назови сначала
Все признаки его: что чувствуют тогда?"
"Мученья; но зато царей все наслажденья
При них скучны, смешны. Забыв себя, мечтой
Уносятся в леса, в уединенье;
Блуждая, сядут над рекой,
В ней видят не себя, а образ дорогой,
Все тот же, без конца мелькающий пред ними.
Для прочего тогда становятся слепыми…
Вот, на селе пастух живет,
Чье имя, голос, вид краснеть уж заставляет.
Иная, вспомнив, лишь вздохнет,
Не знает почему, а все-таки вздыхает;
Страшится видеть и… и видеть вновь желает".
Тут Амаранта в тишине:
"Ах, ты про это зло рассказываешь мне.
Оно не ново: я его как будто знаю…"
Тирсису думалось, что цели он достиг…
"Вот это, — молвила красавица в тот миг,
Я к Клидаманту ведь питаю".
Едва не умер тут от горя и стыда
Пастух, нежданно пораженный.
Так иногда
Бывает в жизни обыденной:
Иные, думая подчас себе помочь,
Пособят лишь другим, как мой пастух точь-в-точь.
В начале басни Лафонтен намекает на свои "рассказы", из которых многие были подражанием Боккаччо. Изданные в 1674 году, они были запрещены полицейским приказом. Мадемуазель Габриель-Франсуаза-Брюляр де Сильери, которой посвящена басня, была племянница герцога Ла Рошфуко, автора "Правил" (прим. к б. 11); в 1665 году она вышла замуж за маркиза де ла Мотт-о-Мэн.
156. Похороны Львицы
(Les obsèques de la Lionne)
У Льва жена скончалась.
Тут всякое зверьё
К царю отвсюду собиралось,
Чтоб выразить ему сочувствие свое,
С которым лишь больней утрата.
Во все леса, во все концы
Помчалися гонцы, 
