Два друга некогда в Мономотапе жили,
Имущества, казны и в мыслях не делили.
Друзья, рассказывают, там
Не уступают в дружбе нам.
Однажды полночью, когда друзья объяты
Глубоким были сном и мрак скрывал палаты,
Один из них, дрожа, соскакивает вдруг
С постели, будит сонных слуг
(А все покоилось в объятиях Морфея).
Другой товарищ тут, от страха цепенея,
Хватает кошелек, и вмиг, вооружен,
К нему: "Чего ты прибегаешь,
Когда кругом покой?!. Ты, кажется, смышлен:
Ведь ночью спят, а ты плутаешь;
Иль проигрался в пух и прах?
Вот кошелек. Иль с кем повздорил? Тщетный страх,
Кинжал при мне!" "О нет! — приятель отозвался,
Не это и не то, благодарю… Но мне
Ты нынче грустным показался
Во сне,
И я встревожился: а вдруг на самом деле
Так будет наяву. И я скорей с постели!
Проклятый сон вина тревог моих…"
Скажи, читатель, кто из них
Любил сильней? С задачею такою
Едва ль покончишь вдруг.
О, что за клад — сердечный друг!
Он в сердце вашем сам заботы открывает,
И вашу скромность он щадит.
Сон, мелочь всякая, пустяк его страшит,
Когда о друге он мечтает.
Из Бидпая и Локмана, как и предыдущая басня.
154. Ягненок и Поросенок
(Le Cochon, la Chèvre et le Mouton)
Мужик в телеге вез Ягненка
И Поросенка.
Куда же?.. в ряд мясной!
Вот Поросенок развизжался,
Как будто бы мясник с ножом за ним уж гнался,
Кричит: "Увы! увы!" — "Проклятый сын свиной!"
Сказал Мужик ему. — Когда ты перестанешь?
Ну, что Ягненок не кричит?
Смотри, как он умен — молчит".
"Нет, глуп! — прервал визгун. — Меня-то не обманешь!
Он думает, что шерсть с него лишь состригут;
А я могу ли быть в покое?
Я знаю, с поросят щетины не берут,
Так верно уж меня убьют,
И на холодное пойду иль на жаркое.
Ах, не сносить мне головы!
Увы! увы!"
Полезно иногда для нас и заблуждаться,
Когда несчастия не можно отвратить.
К чему и дальновидным быть?
Что прежде времени нам сетовать и рваться?..
Заимствована из басен Эзопа. Тот же сюжет у Афтония (прим. к б, 137) и Локмана (б. 19). Лафонтен говорит в басне, что действующих лиц ее везли, конечно, не Табарэна смотреть. Этот Табарэн был театральный шут некого Мондора, продавца бальзама и мазей, открывшего в начале XVII в. театр в Париже. Комические и неприличные фарсы, которые давались в этом театре, имели колоссальный успех, увеселяя двор и город. Табарэн сделался такой знаменитостью, что "шутки" его были напечатаны и выдержали шесть изданий ("Recueil general et fantaisies de Tabarin"). На русский язык басня переведена, кроме Измайлова, Сумароковым ("Свинья, Овца и Коза").
155. Тирсис и Амаранта
(Tirsis et Amarante)
Г-же де Сильери
Эзопа бросив, я давно
Мечтал Боккачио отдаться;
Но снова божество одно
Желает наслаждаться
Стихами басенок моих.
Как отказать? — Судите сами,
Нет отговорок никаких:
Ведь вздорить с божествами, 
