Над поступью его медлительной и важной.
Он двигался под ношей трехэтажной:
На богомолье он султаншу нес
Со всем ее домашним штатом:
Старуха с ней была, мартышка, кот и пес.
Дивясь толпе собравшегося люда,
Тут Крыса молвила: "Глазеют, как на чудо,
На массу грузную его,
Как будто мы важней бываем оттого
Чем более нам места в мире надо!
Ребятам пугало — подобная громада!
Я в нем не вижу ничего,
Что поводом служило бы к почету.
И как наш род ни мал,
Но менее Слона на йоту
Никто из нас себя не почитал!"
Она и дальше речь вела бы в том же роде;
Но Кот, опасный враг мышиной их породе,
Из клетки выскочил и доказал ей он,
Что Крыса все-таки не Слон.
Из Федра. На русский язык басню перевел Сумароков ("Мышь и Слон"). Басня Дмитриева "Слон и Мышь" по содержанию совершенно отлична от Лафонтеновой.
158. Предсказанье
(L'Horoscope)
Подчас находит нас судьбина
На том пути,
Где от нее мы думали уйти.
Один Отец имел лишь Сына,
И больше никого.
Он так любил Сынка, что о судьбе его
У прорицателей расспрашивать принялся.
Один предрек, чтобы Отец старался
Хранить дитя особенно от львов
Лет так до двадцати, примерно.
Отец, чтоб выполнить веленье старика,
Задумал охранять любимого Сынка:
Был строгий дан приказ (и соблюдался верно),
Чтоб Сын не выходил и за порог дворца,
Но мог в покоях он с подростками друзьями
Резвиться и болтать. И целыми он днями
Гулял и бегал без конца.
Но вот и те года настали,
Когда юнцам охота так люба.
Ему в невыгодных рассказах описали
Охотников. Увы! слова, совет, мольба
Не могут изменить характера нисколько.
Отважный юноша лишь только
Почувствовал в груди горячку этих лет,
Охотой бредить стал, тоскуя в заключеньи.
Препятствие растет, и с ним растет стремленье.
Он знал, чем вызван был мучительный запрет.
И так как в комнате, богатой и чудесной,
Висело множество картин,
И холст, под кистию прелестной,
Охоты представлял, с пейзажами долин,
С зверями на долине,
С бегущими людьми,
То Сын, увидев льва нежданно на картине:
"А, вот чудовище! — вскричал в сердцах, — пойми,
Из-за тебя томлюсь в неволе заключенья!.."
В неукротимой жажде мщенья,
Бросается перед холстом,
По неповинному бьет зверю кулаком.
Но под картиною случился гвоздь: жестоко
Он ранит юношу, вонзившися глубоко.
И милый юноша, кого
И Эскулапова рука не исцелила, 
