Хозяин общий был у них
И спал теперь. Осел с Собакой — мигом в поле:
Среди полянок заливных
Трава пришлась ему по вкусу, просто чудо!
Репейнику ничуть! Он занялся травой:
Ведь в редкость лакомое блюдо
И праздничек такой,
Смекнул Осленок мой.
Собака ж, с голоду совсем изнемогая,
Сказала: "Наклонись, товарищ, чтоб могла я
Взять из корзинки свой обед".
Ни слова тот в ответ:
Он, наш аркадский конь, средь заливного луга
Боялся время потерять
Траву жевать.
Он долго делал вид, что не расслышал друга,
И наконец сказал: "Друг! мой совет таков:
Дождись, когда хозяин встанет;
Проснется, и обед сейчас тебе готов.
Он не задержит, он достанет…"
Во время этих слов
Из леса вышел Волк голодный.
Осел — Собаку звать, увы, мольбой бесплодной:
Ни с места та, в ответ: "Друг! мой совет таков:
Беги, покуда наш хозяин не проснется;
Он не задержит ведь; ты лыжи навостри
И мчись. А если Волк догонит, подберется,
Бей в морду новыми подковами. Смотри,
Бей до смерти…"
Но в миг единый
Покончил серый Волк тут с глоткою ослиной.
Я смею полагать
Друг другу надо помогать.
Из Абстемия (прим. к б. 24). Весьма близка к Лафонтеновой по содержанию басня Хемницера "Чужая беда".
160. Паша и Купец
(Le Bassa et le Marchand)
Грек торговал в стране одной.
Купца поддерживал Паша высоким саном,
И отдувался Грек за то своим карманом,
Пашу отдаривал богатою казной.
Да, покровительство — товарец не пустяшный.
Так стоил дорого Купцу пособник важный,
Что коммерсантская взмолилася душа.
Три турка, менее могучих, чем Паша,
Поддержку общую тут предложили Греку:
Просили меньше все втроем,
Чем одному платил он человеку.
Грек выслушал их речь и порешил на том.
Паша про все узнал сторонкой,
Услышал и совет, как надо поступить:
Злодеев провести уловкой тонкой,
Предупредить и отпустить
В Рай, к Магомету с порученьем;
Притом скорей, не то они
Предупредят: "Как много лиц, взгляни,
К тебе давно кипящих мщеньем:
Отрава иль кинжал, глядишь, тебя ушлет
Быть покровителем купцам иного света".
Но поступил Паша, прослушав речь совета,
Совсем как Александр Великий: он идет
В дом Грека; хладнокровный,
Садится там за стол; как прежде, голос ровный
И, как всегда, спокойный вид.
И все убеждены, что их сокрыта тайна.
"Друг, знаю! — тут Паша нежданно говорит.
Бросаешь ты меня, и слышал я случайно, 
