Жан-Кристоф Гранже – Король теней (страница 51)

Свифт воображает. У двух молодых людей тайный, страстный роман. Федерико всё ещё заводит любовниц? Возможно. С другой стороны, Свифт почти уверен, что скрывает Санс-Солейл от Вернера, и наоборот. Принц Альберт? Молодому чилийцу придётся придумать объяснение — в конце концов, выгравированные слова могут иметь самые разные значения…

В начале 1982 года Федерико заболел. Каково было отношение двух влюблённых? Вернер был мерзавцем, садистом-убийцей, который привык мучить свою возлюбленную. Возможно, он успокоился. Он навестил Федерико и поинтересовался его самочувствием. Свифт не мог постичь природу этих садомазохистских отношений, но интуитивно догадывался: Вернер был способен пытать Федерико, засовывать ему в анус лезвия бритвы (возможно, чтобы тот не занимался проституцией, кто знает), втягивать его в убийство, но в то же время любил свою чилийку.

Точно так же крепкая связь объединяет Федерико и Санса Солейла. Как последний реагирует, узнав о болезни своего партнёра? Безусловно, плохо. Он опустошен, но также боится заразиться СПИДом. Что и происходит весной 1982 года. Санс Солейл теряет контроль. В ночь с 8 на 9 июня 1982 года он врывается в дом Федерико, держа умирающего в руках мачете, и рубит его на куски.

В этот момент Свифт пытается объяснить несколько фактов. Во-первых, если Санс Солейл — проститутка, почему он так уверен, что Федерико его заразил? Другая проблема психологическая: эти двое мужчин глубоко влюблены, оба заболевают, и эта любовь, по крайней мере со стороны Санс Солейла, превращается в слепую ярость. Возможно ли это? Скажем так, правдоподобно.

Свифт может лишь строить догадки о происхождении Сан-Солейля. Этот парень вырос на Гаити в 1960-х, во времена правления Папы Дока. Он пережил диктатуру, насилие и террор. Вероятно, он начал работать на плантациях сахарного тростника в Сен-Солейле, а затем — гипотеза, основанная на показаниях Марселя Илунги — стал тонтон-макутом. Он научился маршировать, терроризировать население и убивать, не моргнув глазом. Приехав в Париж, он взял с собой свой старый верный мачете и несколько местных продуктов, например, тот невероятный яд, приготовленный из внутренностей фуфу…

Нет никаких сомнений: молодой человек пережил на Гаити глубокую травму, о чём свидетельствует его образ жизни. Возможно, поначалу он считал, что хорошо адаптировался к жизни в Париже. Возможно, он думал, что нашёл любовь с Федерико и оставил позади мучительное прошлое. Но болезнь всё разрушила: вместе с травмами в нём вновь пробудилась жестокость Гаити.

Был ли Сан-Солей на похоронах Федерико? Или Котёле? Невозможно сказать. Известно лишь, что у него СПИД, но болезнь, по непонятной причине, оставляет его в добром здравии.

Три с половиной года спустя он решает убить другого своего любовника, Марселя Кароко, о болезни которого он только что узнал. Он отправляется в Танжер, даёт Хайди наркотики и обезглавливает рекламного агента. Санс Солей быстр, ловок и очень умён. Он вписался в город и даже нашёл работу — водителя внедорожника.

Проходит полгода. Так или иначе, он узнаёт, что Гаспар Мвамба, его бывший любовник с Гаити, ВИЧ-инфицирован. Несмотря на показания Илунги, Свифт уверен, что Мвамба и Санс Солей, тонтон-макут, спали вместе. Он решает устранить его в Ямбуку, в глубине экваториального леса. Его месть должна быть полной, идеальной, безупречной.

Свифт дошёл до этого места со своими гипотезами, но не уверен, что прав во всём. Он упускает немало фрагментов головоломки, чтобы понять реальную историю. Зачем нападать на этих четверых больных, если другие клиенты «Сан-Солей», несомненно, заражены? Как человек, ослабленный болезнью, может двигаться с такой лёгкостью и убивать с такой энергией? Как он путешествует? На какие деньги? Как он нашёл Кароко? Мвамбу?

Свифт проводит воскресенье, размышляя над всеми этими вопросами. Он меняет ответы, но ни один из них его не удовлетворяет. Каждый раз он возвращается к одному и тому же выводу: он должен отправиться на Гаити. Он должен найти Сан-Солей.

Вечером, лёжа на ламинате лицом к открытым окнам, Свифт смотрит в ночь и больше не боится. Он один, да, лёгкий (похудел), но решимость защищает его. Он профессионал, солдат. Ничто и никто не остановит его от прыжка на добычу.

63.

В понедельник, 9 июня, Свифт решил не возвращаться в офис. Вместо этого он обратился к врачу по месту жительства. Он быстро оформил больничный на несколько недель. Учитывая его историю болезни, врача было легко убедить, что он в отчаянии. Он немедленно отправил медицинскую справку по почте. Заодно он оставил сообщение на автоответчике Мезза, пообещав всё объяснить по возвращении.

Swift теперь готов к новому старту.

Посольство Гаити. Приятный сюрприз: гражданам Франции виза не нужна, если срок их пребывания не превышает девяноста дней. Свифт звонит своему контактному лицу в Министерстве иностранных дел — Ге д’Орсе, — который отговаривает его от поездки. После отставки Жан-Клода Дювалье страна погрузилась в хаос. Правительства нет, выборы постоянно откладываются, существует невнятный комитет по поддержанию порядка… Поездка туда туристом — всё равно что сесть на «Титаник» и отправиться в круиз.

Спасибо за совет.…Свифт спешит в турагентство на бульваре Распай, то самое, что продало ему билеты в Африку, и покупает билет на Карибы. Турагент поздравляет его с пристрастием к «нетипичным» путешествиям, но в ответ предупреждает: Гаити — это не очаровательный рыбацкий порт…

Свифт едва слушает, улыбается, платит. Все его сбережения уходят туда, но он почти забыл, что накопил эти деньги, которым не видел применения.

В 15:00 Свифт ещё не обедал — ничего страшного, — но мысли его прояснились. Документы были в порядке, а во внутреннем кармане куртки лежал билет на самолёт. Прививки? Всё в порядке, спасибо. Одежда? Летний гардероб подойдёт. Контакты на Гаити? У него был только один, но очень важный.

Пришло время навестить его…

В 16:00 Свифт возвращается на Фридланд-авеню и переступает порог L’Antillaise.

За стойкой секретарша узнает его и берет на себя инициативу:

– Мистера Гальвани здесь нет.

- Нет?

– Он отправился в путешествие.

Внезапно Свифт вспоминает: сам гаитянин предупреждал его, что возвращается домой. Впечатляющее воспоминание… Но тем временем были Африка, обезьяны, линия разлома…

Свифт уходит так же, как и пришёл. Эта новость радует его, даже согревает сердце. Полицейский уже давно уверен, что мулат замешан в этом деле. Он поедет допрашивать его, готовый к делу, в Сен-Солей.

При этой мысли он внезапно вспомнил факт, который одновременно завораживал и пугал его с самого начала. Всё его расследование основывалось на простой интуиции Хайди Беккер. Когда Свифт попросил её назвать четырёх человек, которые, возможно, не были убийцами Федерико, но могли быть замешаны в этом деле или быть способными на насилие, девушка назвала имена Феррана, Котёлё, Кароко и Гальвани.

Двое из них мертвы, а один определенно причастен.

Правда всегда исходит из уст детей…

64.

Гаити — это Африка в стакане рома.

Эта фраза пришла ему в голову в такси, когда он в 7 утра выезжал из международного аэропорта Порт-о-Пренса. Конечно, совершенно преждевременное суждение, но в нём есть доля истины. Свифт уже распознал здесь красно-чёрную жестокость Заира, но разбавленную, словно смягченную таинственным ликёром.

Возможно, это морской бриз успокаивает, или лёгкость воздуха смягчает острые углы. Свифт уже не чувствует себя таким потерянным, как по прибытии в Центральноафриканскую Республику. Природа, всё ещё такая же буйная, здесь кажется более или менее укрощённой. Он на острове. В экваториальной Африке необъятность континента давила на тебя, буйство растительности захлёстывало. Здесь же всё, кажется, сохраняет человеческий масштаб.

Здесь также царит колониальная атмосфера. Хотя белый человек был искоренён, его след, намёк всё ещё остаётся. В то время как в Африке колониальное прошлое рухнуло, словно разлагающаяся империя, здесь сохранилось очарование старины.

Свифт спал в самолёте. Он чувствует себя бодрым, ясным, чётким. Все его чувства на пределе. Он достиг вражеской территории. Повторяя свой африканский приём – вслепую – он просит водителя высадить его у отеля в центре города. Любого, который он выберет.

Свифт высовывает голову из окна и видит скопление разноцветных домиков, играющих в чехарду на склонах холмов. Издалека это довольно красиво. Вблизи это душераздирающе. Самодельные хижины, облепленные глиной хижины, крыши из гофрированного железа – жара, Марсель!… Он видит лишь нищету, высвеченную на солнце, словно лысины у больной собаки.

Он приехал туда не для того, чтобы заниматься социальной работой. Он знает, что Гаити — одна из беднейших стран мира, несмотря на (или, скорее, благодаря) состояниям, накопленным её диктаторами.

Такси мчится по переулкам. Становится всё хуже и хуже, но всё ещё так спокойно. Дети играют полуголыми, нищие выглядят неполноценными (изодранные тела, атрофированные конечности…), рабочие отправляются на работу в рваных рубашках, как рабы в «Хижине дяди Тома». Автобусы, называемые «тап-тап», везут десятки пассажиров, набитых до отказа… Свидетельства налицо: на пути к развитию Гаити скатилась на самое дно, в самый подвал…