Жан Алибеков – Цена (страница 10)

Потому что, реально вариантов других не было, понимаете? Моя мама двадцать лет проработала операционной медсестрой в глазном институте, потом, после пятидесяти, когда у нее усилилась дальнозоркость, перешла на должность сестры-хозяйки. Контактов в медицинском мире у нее было предостаточно, так что я могла бы попросить ее о помощи. Осталось убедить Жаннку. В тот раз она промолчала.

А потом случилось вот что. После вечеринки по случаю дня рождения одной из наших сокурсниц мы решили отправиться в клуб, потанцевать, повеселиться. И там к Жанне, как всегда эффектной и лучше всех одетой, подошел молодой мужчина. Казалось, они были давно знакомы, он наклонился к уху Жаннки, что-то сказал, показал в сторону бара и постучал по циферблату часов. Жанна очень напряглась. Потом, когда мужчина ушел, она потащила меня в туалет, там, ничего не объясняя, быстро написала на бумажке номер телефона и номер машины, сунула мне и сказала: «Если не позвоню, если завтра не приду на занятия – иди в полицию… Хотя все бесполезно, все бесполезно, все бесполезно». Она была словно зомби, понимаете, как будто под гипнозом. Я пыталась ее удержать и расспросить, но она вырвала руку и ушла.

Она не пришла на занятия, но позвонила вечером, и когда я приехала к ней в общагу, то опять нашла ее в припадке. Пока ждала ее выхода, я смотрела на нее и увидела синяки на ее руках, ожоги, порезы… И на ногах…

Я была уверена, что и на всем теле они есть. Я была уверена. Когда она вышла из приступа, я прямо спросила ее, хочет ли она, чтобы я помогла ей, и если да, то пусть расскажет все. «Обещаю, что сохраню все в тайне, клянусь», – твердо сказала я, и Жаннка заплакала. «Аида, я боюсь, что, узнав правду обо мне, ты осудишь меня. Я боюсь тебя потерять, ты у меня одна подруга!» – «Жанна, и ты у меня одна подруга, но так больше продолжаться не может, ты идешь по краю, дураку понятно, что у тебя крупные неприятности. Невозможно больше закрывать глаза на них, делать вид, что ничего не происходит. Рассказывай!» – я практически приказала ей. «Тогда давай выпьем, иначе не смогу, слишком страшно», – Жаннка достала из стола ром, из холодильника – бутылку колы. Она не смотрела на меня, избегала моего взгляда, было понятно, что ей страшно, поэтому я смело бухнула ей и себе по полстакана рома, сверху залила колой: «Поехали!»

Через час мы уже были в хорошей кондиции, даже язык слегка заплетался. Мы смеялись, вспоминая всякие дурацкие ситуации, смешные свидания, и мне, честно говоря, было уже все равно, что там за проблемы у Жаннки, потому что было хорошо, весело и легко. И тут Жанна, резко развернувшись ко мне, но не глядя в глаза, вдруг севшим голосом спросила:

– Аида, вот сейчас я скажу тебе, что я сплю с мужчинами за деньги, а я действительно сплю с мужчинами за деньги, то есть я проститутка, что ты на это скажешь?

Я опешила на секунду, но тут же рассмеялась. Жаннка была так же похожа на проститутку, как я – на Антонио Бандераса.

– Жанна, моя дорогая, наверное, слишком много рома, что за ерунда? Какая же ты проститутка? Проститутки совсем другие, ты не похожа нисколько… Ты же учишься, и вообще, за тобой ухаживает тот симпатичный француз, Анри, богатые родители тебе помогают, зачем тебе спать с мужчинами за деньги?

Жанна хмыкнула, глядя на меня уже с некоторым раздражением:

– Стоп, Аида, а кто тебе сказал, что у меня богатые родители?

– Как же? – начала я и поняла, что точно, никто не говорил, это просто фантазия, объяснение себе Жанниного благополучия.

– Так вот, прими к сведению, мои родители бедны, как церковные крысы, мой отец толком никогда не работал, моя мать любит выпить, она несчастная и от этого жестокая женщина, которой глубоко наплевать и на меня, и на моего младшего брата.

И началось у меня все очень просто. В пятнадцать лет, там, в родном Павлодаре, как-то раз я возвращалась из школы домой. Еле ноги волочила, потому что домой мне не хотелось. Компании сверстников уже давно осточертели мне своим тупым однообразным времяпровождением. К алкоголю у меня было устойчивое отвращение, папа-алкоголик – это хорошая гарантия от алкоголизма в пятидесяти процентах случаев. В других пятидесяти – с точностью до «наоборот».

Жанна повертела в руках стакан с ромом, потом включила чайник и достала чайные чашки. Я протрезвела очень быстро, так же быстро, как менялся мир вокруг, он становился другим, совсем не таким веселым, как было еще полчаса назад. Жаннка – дочь алкоголика, и она…

– Да, – как будто услышала мои мысли Жанна и продолжила: – Началось все в Павлодаре. Я была красивой девочкой, хоть и неухоженной, плохо одетой. Мне оказывали знаки внимания и парни чуть старше меня, и взрослые мужики, а тогда, в тот день, когда я тащилась из надоевшей школы в унылую квартирку моих родителей, рядом со мной притормозила классная тачка, молодой парень на переднем сиденье открыл окно и предложил прокатиться. Я взяла и села. Просто, от нечего делать. Мне уже было наплевать на все. Надоело! Самое интересное началось потом. Эти веселые молодые ребята были водитель и охранник одного крутого дядьки, уже очень немолодого, который ничего не мог поделать со своей любовью к молоденьким девственницам. И хорошо платил им, если они соглашались ответить ему взаимностью. Там не было насилия, не было никаких извращений, кроме одного: как только девице исполнялось семнадцать, она автоматом шла в отставку. Если не была дурочкой, за два-три года успевала поднакопить деньжат, понимаешь? – Жанна внимательно посмотрела на меня.

Я сидела – не дыша. Я смотрела на Жанну и представить себе не могла, что все это происходило с ней, что все это она рассказывает о себе.

– Так вот, оттуда у меня и образовались деньги на переезд в Алматы. А на учебу я начала «зарабатывать» здесь. Я не сплю за копейки со всякими гопниками, у меня как-то изначально задался высокий уровень, и как-то я удивительно удачлива на клиентов.

Жанна поймала мой взгляд на синяк на ее руке и поправилась:

– Ну, была удачлива, до последнего времени. А полгода назад познакомилась в клубе с одним, даже не с ним, со мной познакомился его охранник. Вывел на парковку, усадил в машину, а там этот… Ну, понимаешь, он садист… Он хорошо платит, очень, но ужасный, ужасный человек, у него столько тараканов в голове, и все это в сексе проявляется. Жутким образом. Я после первого раза не хотела больше с ним встречаться, но он пасет меня, находит и снова тащит к себе. Я не могу от него отвязаться. Он убьет меня, точно. Я для него очень подходящий объект, идеальная жертва. Я ведь и про себя многое поняла, когда с болью и унижением столкнулась. А вчера я решила: все, надо валить отсюда, – и решила за Анри замуж выйти. Анри, правда, пока ничего не знает, – хихикнула Жанна. – Но думаю, что женить его на себе у меня получится легко. Проблема в моих приступах. Не думаю, что он обрадуется, узнав о моей странной «болезни». Эти европейцы – страшные зануды во всем, что касается наследственности, Анри ведь мечтает о продолжении рода. Мне надо разобраться с этими приступами, мне надо выйти замуж за Анри и уехать во Францию. Все, иначе я убью себя или этого придурка-садиста.

Жанна помолчала, а потом шумно выдохнула и спросила:

– Аида, можно, я тебя обниму, а? Странно, мне так легко стало, петь хочется.

Мы обнялись. Помолчали. Потом я сказала, что помогу с психологом. Попрошу маму помочь найти толкового. Жаннка кивнула и проводила меня на такси.

Она не ходила на занятия, я не видела ее больше десяти дней, а потом мама дала мне телефон врача-психотерапевта, я созвонилась с Жанной, и мы договорились о встрече. Встретились вечером в кофейне, Жанна была удивительно спокойна, и болтали мы с ней так, словно и не было того тяжелого и грустного откровенного разговора о прошлом. Я отдала ей контакты врача, она поблагодарила и сказала, что обязательно пойдет к нему, но прежде сходит к одному необычному человеку. Она назвала ваши имя и фамилию – я вспомнила потом – и сказала, что раз ее приступы не поддаются объяснению, то и причины их надо искать особыми способами. Я думаю, Жаннка просто не хотела идти к психиатру, она ведь собиралась замуж за Анри, очень выгодная партия, зачем ей такой шлейф…

И она пошла к вам. Изменения, которые произошли с ней после вашей встречи, были поразительными. Она превратилась в снежную королеву, в ледяную статую по отношению ко всем, кто был в ее жизни до встречи с вами. Она отменила все, что было в прошлом, и меня в том числе. Она быстро вышла замуж за Анри, очень быстро оформила все документы и уехала во Францию. Меня эта резкая перемена в наших отношениях очень смутила, расстроила, обидела, задела, что ли, мне было очень плохо, я, правда, считала ее своей подругой, очень беспокоилась о ней и искренно хотела помочь. Поэтому я вызвалась писать материал о вас, смутно отреагировав на фамилию, а чуть позже вспомнила эту историю своей бывшей подруги и захотела узнать ее до конца. Расскажете? – Аида вопросительно посмотрела на меня.

Повисла длинная пауза. С одной стороны, я не имею права раскрывать чужие тайны. Профессиональная этика. С другой стороны, эта славная девушка здорово «впряглась» за подругу и потратилась эмоционально в той ситуации – будь здоров. Я продолжал молчать, а сам вспоминал, как тогда, чуть больше трех лет назад, ко мне пришла очень красивая девушка. Реально красивая, удивительно красивая. Даже странно было видеть ее рядом, а не в рекламном ролике какого-нибудь парфюма или модного дома. Однако через некоторое время, в процессе беседы, я начал принимать от нее странный и очень неприятный сигнал. Она оказалась не способной существовать в нормальном контакте. Чтобы контакт состоялся, мне нужно было давить на нее, быть больше нее, важнее, сильнее, и, главное, мне нужно было ее унижать. Она неосознанно вела себя и говорила так, что действительно хотелось издеваться над ней, обесценивать и мучить. Она не понимала абсолютно, что она делает с мужчинами, в ней было то самое притягательное для садистов и маньяков сочетание сексуальности, невинности и жертвенности.