Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 2)

– Дамир выделил слово «мероприятие» так, что я сразу понял, о чём речь.

Я уже был на одном таком «мероприятии», и до сих пор помню, как был удивлён, нет, даже поражён способностью людей, ну хорошо, богатых людей, тратить безумные деньги на сомнительные удовольствия. Впрочем, я никому не судья, ничего сверхъестественного и страшного я там не увидел, просто сказал себе, что больше – нет, приглашения не приму. Дамир, при всей своей наглости и эгоистичности, настроение моё почувствовал и поспешно сказал:

– Не-не, я всё понимаю, тебе не надо участвовать в мероприятии, я организую вам встречу в отдельном кабинете, всё будет тихо и чинно, тебя привезут-отвезут.

Я рассмеялся, представив, что меня как супердорогую модель привезут на свидание с магнатом, а потом отвезут обратно домой, заплатив кругленькую сумму. Эта глупая картинка развеселила меня, и я согласился. И потом, понятно же, что отказ не примут, так или иначе меня додавят, уж лучше сразу…

Бусина четвёртая. Денис

– Мы с тобой уже два года вместе, так ведь? – милая женщина сидела, подогнув ноги, на длинном диване и смотрела, как он возится с кофе-машиной. – Тебе не кажется, что мы застряли в нулевой точке, стоим на месте? А мне иногда становится страшно. Мне кажется, что жизнь моя закончилась, я умерла и попала в фильм, даже не в фильм, а в отрывок фильма, зацикленный на одном эпизоде. И в нём и я, и ты – мы оба, произносим одни и те же фразы, воспроизводим одни и те же жесты… Ты даже цветы мне даришь одинаковые, одни и те же. Хотя о чём я, это ведь не

ты их выбираешь, но тогда, может, скажешь своему ассистенту, что на свете кроме роз есть хризантемы, фиалки, ну ромашки, наконец! Денис – мужчина восточной национальности, с пронзительно-чёрными глазами, взял чашки с кофе и одну поставил перед женщиной. Она ему нравилась. С ней было легко и просто. До сегодняшнего дня. Рано или поздно каждая из них, даже самая умная и тонкая, начинает эти разговоры. И он опять почувствовал себя в опасности.

– Ты скажешь что-нибудь? – её голос звучал напряжённо, видно было, что этот разговор даётся ей нелегко.

– Мне жаль, что тебе стало скучно со мной, – произнёс он, не глядя на неё.

– Дурак… – вздохнула женщина. – Я поеду к себе, а ты реши наконец, что с нами будет дальше. Я люблю тебя, я не хочу тебя терять, но если наша с тобой жизнь станет картинкой из модного журнала, где красивые и богатые позируют на фоне дорогих декораций, а потом каждый живёт своей отдельной жизнью, то я…

Я не смогу так. Позвони мне, как найдёшь слова, ладно? Она залпом выпила кофе, чмокнула его в щёку и стремительно вышла. Он слышал, как она говорила с водителем, как смеялась над его глупой шуткой, и сердце Дениса сжалось – она и правда была очень хорошая, славная, тёплая и смешливая. Но… Мы сидели в огромном кабинете с мебелью из чёрного дерева на втором этаже загородного особняка, на нижнем этаже которого уже начиналось «мероприятие».

– Денис, – представился мне мужчина, которого Дамир назвал «крутиком». Он и правда был таковым. Большие деньги – это всегда особая энергия, её чувствуешь, она привлекательна, она зачаровывает, и те, кто не умеют отделять человека и его собственные энергии от энергии денег, часто попадают в сложное положение, встречаясь с очень богатыми людьми.

Так что первое, что я сделал, – разделил Дениса и его деньги. Как говорится: мухи отдельно, котлеты отдельно. Сразу стало проще, и самому Денису, кстати, тоже. Он встал, налил себе виски, посмотрел вопросительно на меня, я кивнул.

– Знаете, я слышал, что вы можете распознать истинные мотивы, что движут людьми, увидеть их истинные желания и цели, это так?

– Чётко сформулировано, и близко к тому, что я делаю. Но я бы сказал, что могу понять неосознанные страхи и устремления человека, могу увидеть, куда его ведут эти страхи и на что он способен в своих устремлениях.

– Поэтично, – усмехнулся Денис.

– И тем не менее это так. Желания и цели идут у человека от головы. Зачастую оказывается, что эти цели и желания выдуманы им, даже если он искренне верит в них. Свои истинные страхи и помыслы человек может не осознавать, но они движут им гораздо эффективнее, чем цели и желания. Эти страхи и помыслы настолько потаённые, что человек даже не способен распознать их в себе.

– А вы, значит, способны? Можете их распознать? – неожиданно азартно спросил Денис.

Я отпил виски.

– Денис, мне сказали, что вы пригласили меня познакомиться и поговорить, не более.

– А вам что, трудно? – его явно разозлил мой отказ.

– Да, – просто ответил я. – Чтобы войти в состояние видения, мне нужно настроиться особым образом, подготовиться, и… – я посмотрел на виски, – не употреблять вещества, меняющие сознание.

– А, понятно… – разочарованно сказал Денис. И встал, давая понять, что встреча окончена. Я тоже поднялся, мы обменялись рукопожатием, и я направился к выходу, но в последнюю минуту, открывая уже дверь, обернулся:

– Вами движет жажда любви, как бы странно это ни звучало.

Её вы ищете, любовь. И боитесь тоже любви. В этом ваш истинный страх. Он стоял спиной ко мне и даже не дрогнул, услышав мои слова, но в самом воздухе, в пространстве между нами, что-то произошло. Воздух уплотнился, завибрировал, и я понял, что не промахнулся. Аккуратно закрыл за собой дверь и быстро прошёл через холл к боковой лестнице. Спустившись по ней, проследовал через большую оранжерею в сад, уже ярко освещённый, но ещё пустой. Где-то в глубине дома играла музыка, доносились оживлённые голоса, женский колокольчатый смех. Я знал, что машина будет ждать меня в десять, а значит, у меня было время погулять по саду, который чем дальше от дома, тем больше становился похожим на лес. Я набрёл на большую скамью среди молодых, но уже крепких сосен и растянулся на ней, расслабляя спину. Затих, провалился в свою тишину, потерял связь с реальностью. Сам превратился в часть леса, в элемент природы, в камень, лист, травинку, ствол дерева, порыв ветра… Бесшумно и быстро скользнула надо мной сова, потом ещё и ещё раз, словно разглядывая меня, пытаясь понять: кто тут? «Я свой, – сказал я ей шёпотом, – и я готов к встрече». Сова молнией скользнула среди сосен и растворилась в фиолетовом небе.

Бусина пятая. Николь

Николь спустилась с мансарды вниз. Муж уже варил кофе, в распахнутое окно рвался ветер.

– Дождь будет, – сказал Андрис и разложил пенку по чашкам.

– Да, – Николь поёжилась, глядя на серое небо, по которому ползли чёрные тучи, демонстрируя явное намерение взорваться молнией и разразиться громом. – Неуютное утро, – она посмотрела на мужа, тот улыбнулся:

– Для меня неудобное, не люблю ходить в мастерскую в дождь.

– А мне тревожно, не пойму почему.

– Гроза надвигается, от этого и тревога.

– Да, наверное. – Николь закрыла окно и заглянула в холодильник: – Что приготовить на завтрак?

– Пора ехать за продуктами, почти всё закончилось. Давай запланируем поездку в город?

Несколько лет назад, ещё до эпохи ковида, Николь с Андрисом решили «перезагрузиться» – прервать на время городскую суетную жизнь и уехать пожить на дачу, в маленький домик с мансардой и садом, практически без удобств, зато с мастерской для мужа и тишиной и свободой для Николь. Временное, к сожалению, превратилось в постоянное. Само решение, скорее всего, было ошибкой, потому что с момента переезда дела – и у Николь с мужем, и в целом в мире, шли всё хуже, вариантов уехать становилось всё меньше, и иногда Николь казалось, что она попала в страшную сказку, заколдованное место, куда можно попасть, но откуда не выбраться. Если только не случится чудо. «Я хочу чуда», – прошептала Николь, увидев, как сверкнула молния вдали, у самых гор. Она открыла дверь и встала на пороге. Ветер принёс первые крупные капли дождя, громыхнуло уже над головой, бесшумно и низко пролетела большая птица.

– Слушай, это что, сова? Андрис, у нас есть совы? Видишь там, на дальней яблоне?

Муж посмотрел из-за её плеча в глубь сада:

– Похоже на сову, очень похоже.

– Но почему днём? Разве они летают днём?

– Может, её спугнул кто-то? Гром разбудил?

Николь, сама не понимая почему, обрадовалась сове, обрадовалась грозе, обрадовалась мужу-художнику и всей своей жизни.

– Я омлет сделаю, ты не против?

После завтрака, когда Андрис ушёл в мастерскую, Николь написала дочери и сыну ежедневное традиционное «как дела?», зарядила посудомойку и села за ноутбук. Со вчерашнего дня она обрабатывала данные социологического исследования, и ей пора было уже заканчивать с цифрами и переходить непосредственно к анализу, садиться за статью. Сроки поджимали, но настроения работать не было, настроение было найти сову, посмотреть в её прозрачные янтарные глаза и спросить: «Ты знаешь, что будет со мной дальше? Знаешь? Расскажи мне!» Дождь встал стеной, грохотало уже далеко, в небе появились просветы, и Николь, вздохнув, открыла документы.

* * *

Я спал плохо, часто просыпался, пил воду, ходил тенью по пустой квартире, пугая мою кошку Эсфирь. Что-то стучалось ко мне, тянулось издалека, звало, окликая по имени. «Да что такое!» – я швырнул подушку в стену. Хоть бы знак какой! В какую сторону смотреть? Я вспомнил ту женщину из самолёта, её ищущий взгляд, тёмное облако за её спиной. У неё было послание для меня, так? Но я его не получил. Значит, будут ещё попытки, не через неё, так через других. Воспоминание о болтливой попутчице-сороке странным образом успокоило меня, словно что-то сказало мне: «Да, ты на верном пути». По времени выходило так, что пытаться заснуть не имело смысла, и я погрузился в медитацию – своё особое состояние, где в полусне-полуяви я смотрел на мир, на себя, на тех, кто рядом, и тех, кто вдали. Видел нити, связующие всех нас в единое, и видел разрывы, которые нужно соединить, и видел узлы, которые нужно распутать. Так начинался мой новый день, а с ним открывались новые пути и новые возможности.