Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 3)

Бусина шестая. Ляля

Кошка – грязная и худая, шерсть клочками висит и глаза злые

– метнулась Ляле под ноги, и та пнула её идеально белым сапожком прямо в поджатое брюхо. «Пошла вон, мерзкая тварь», – с чувством сказала Ляля и тут же заметила, что на неё внимательно смотрит импозантный мужчина из соседнего подъезда. Она сталкивалась с ним уже не раз, и он всегда долго и внимательно смотрел на неё.

Ляля выпрямила свою и без того напряжённо прямую спину, оттопырила круглую попку и двинулась к своей машине, злясь на себя, что не удержалась и пнула кошку. Она видела боковым зрением, что мужчина следит за нею, и думала: когда, наконец, он попытается познакомиться? По всему видно, что мужик этот в полном порядке, и она его зацепила – это тоже видно. Ляля была готова к новому мужчине. Нынешний её папик, хоть и называл «любимой жёнушкой», появлялся не так часто, как ей хотелось. Нет-нет, его присутствие ей было неважно, важно было, что деньги он давал ей только при встрече, а так его беспокоить было запрещено. Ляля злилась на него, а ещё она злилась на свою врачиху-гинеколога, которая опять отправила её сдавать анализы. «Со мной всё в полном порядке! Я в полном порядке!» – Ляле хотелось орать на весь белый свет, столько в ней было злости сейчас. Худая уличная кошка смотрела на неё презрительно, и Ляле на секунду показалось, что кошка знает всю правду о ней. Знает, что сама Ляля часто чувствует себя такой же грязной, бездомной, одинокой и никому не нужной. Знает, как боится Ляля вернуться в нищету, в которой провела своё детство и юность, вернуться в маленький, убогий городок, откуда сбежала в шестнадцать лет, с копейками в кармане. Как боится снова оказаться «под крылом» тупой и равнодушной «мамки», которая продавала её старым и толстым дядькам, лапавшим её липкими после жирной еды руками.

Ляля вздрогнула от отвращения, потрясла головой, отгоняя кошмар воспоминаний, и принялась искать номер своей новой подружки. С ней она познакомилась, когда летала в Дубай на день рождения очень богатого человека, куда собрали с сотню красоток разных мастей и возрастов. Ах, найти бы себе такого богача! Можно было бы расслабиться, перестать суетиться и мельтешить, уступить место молодым… На самом деле, положа руку на сердце, Ляля и сейчас уже могла бы расслабиться и уступить место молодым под боком своей нынешней «высокоранговой мамки», которая устраивала девочек в дорогие постели люксовых номеров пятизвёздочных отелей. Ляля припасла немало на чёрный день: несколько квартир, довольно приличные средства, вложенные в акции и бриллианты, солидный счёт. И в придачу стабильный доход приносил ей отлично налаженный «тренинг женственности» – тут денежный поток не прерывался ни на день. Женщин и девушек, стремившихся к такой же «успешной» жизни, как у Ляли, было не счесть, и каждая из них жаждала узнать Лялин секрет. А секрета и не было никакого, исключительно везение, если, конечно, то, что произошло с ней, можно так назвать. «Счастливый случай» – это богатый дядька, который, отымев Лялю всеми мыслимыми и немыслимыми способами, решил, что она забавная, и продержал её при себе около года. За это время Ляля успела хорошо попользоваться его безразмерным счётом, и к тому моменту, когда дядька нашёл себе следующую «забавную» красотку, Ляля была уже довольно неплохо обеспечена и известна среди аудитории соцсетей как «эксперт по раскрытию женственности». Экспертности её грош цена, так что напрасно глупышки платят ей деньги за семинары и покупают её практические занятия – они не узнают ничего. Подружка предложила увидеться в популярной кофейне, а там «война план покажет». Встретившись, они пощебетали о разном, посплетничали, осудили и обсудили парочку новых моделек, появившихся недавно в их тусовке.

Злость ушла, Ляля даже развеселилась и вернулась домой в приподнятом настроении. Только кошка во дворе беспокоила её: сидя на детской горке за зелёной защитной сеткой, она внимательно следила за Лялей, и Ляля была уверена, что кошка смотрит на неё с презрением.

Бусина седьмая. Адель

Приятная женщина с округлыми формами и безупречно тонкой талией, отчего фигура её была похожа на изящные песочные часы, шла по двору многоэтажного дома, всматриваясь в номера квартир на дверях подъездов. Внимательная старушка с первого этажа, самоназванная комендантша, тут же окликнула её:

– Кого ищем, женщина, какую квартиру?

– Сто восемнадцатая в каком подъезде? – приятная женщина откликнулась с готовностью и, спохватившись, поздоровалась: – Добрый день.

– Добрый-добрый, а вы кого в сто восемнадцатой ищете? – бабулька продолжала смотреть с подозрением.

– А там что, разные люди живут? – испугалась женщина, и испугалась так мило, что старушка хмыкнула, еле сдержав смех:

– Да нет, это я вас проверяю, вдруг вы мошенница, может, квартиры грабите?

– Я?.. – изумилась незнакомка и залилась румянцем.

Старушка махнула рукой:

– В четвёртый подъезд идите, вон туда! Квартира хорошая, и аренда небольшая, хозяин ничего, попивает чуток, а так приличный.

Женщина, всё ещё слегка встревоженная, и от этого ещё более милая, легко поднялась на четвёртый этаж и позвонила в дверь. Так началась история Адель в этом городе десять лет назад.

– Мама, мама! – Адель выглянула в окно, дочка махала ей снизу: – Мам, я ещё погуляю, ладно? Я с Диной, через два часа приду!

– Ладно, погуляй, только бери телефон, когда я звоню, не отключай!

– Хорошо, мам!

Адель закрыла окно и опять уселась за конспекты. Курсы при высшей школе экономики, куда она поступила по рекомендации руководства компании, а конкретно – начальницы финансового департамента, с одной стороны, очень утомляли её, с другой – давали шанс подняться выше. Впрочем, с такой работоспособностью, как у Адель, шансы её были немалыми. Да и мотивация у неё была нешуточная: дочь, сын, мама – все зависели от неё, а ей самой не на кого было положиться. Она у себя одна. Адель выключила компьютер, засунула тетрадь и флешку в сумку и пошла в душ. Сын рубился в компьютерные игры у себя в комнате, Адель напомнила, что он обещал помыть посуду после ужина, тот кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Адель знала, что он сделает то, что обещал. И дочка придёт домой ровно через два часа. У неё славные и умные дети. И с мамой у неё хорошие и добрые отношения. Только вот… Адель вытащила из шкафа полотенце и вспомнила, как муж кутал её после ванны в большую махровую простыню и называл «лялечкой», пел ей колыбельную, которую сочинял на ходу, щекотал её розовые пятки и смеялся, когда Адель сердилась – она терпеть не могла щекотку. Десять лет уже, как она овдовела. Муж умер рано. Очень рано. У него было слабое сердце, но даже с таким он мог бы прожить долго. Если бы берёг себя. Он был добрый и весёлый, любил людей, любил вечеринки, причём спиртное не угнетало его весёлость, а делало ещё задорнее. Он как будто знал, что будет жить недолго, поэтому никогда не копил денег, хотя отлично зарабатывал, и работа в компании отца была ему в радость. Он не стремился к успеху, не ставил перед собой далеко идущих целей.

Они жили в небольшом городе вместе с родителями мужа, в их в богатом и просторном доме, где молодой семье был выделен целый этаж. Адель мечтала о своём жилье, но мужу было и так хорошо. Помнится, в первый месяц после свадьбы он притащил домой антикварную вазу, истратив на неё безумную сумму. Адель вспыхнула, вспылила, а он обнял её: «Глупышка, в этой вазе всегда будут цветы для тебя». И все десять лет, пока они были вместе, в этой вазе были цветы от него. Теперь в ней цветы, что Адель сама покупает себе. И мечтает, чтобы в её жизни появился тот, кто возьмёт эту миссию на себя. Только мечтает, не более. Каждый раз, стоило какому-нибудь мужчине заинтересоваться Адель и пригласить на свидание, у неё случалось что-то внезапное и неприятное. Заболевал кто-то из детей, из родных, у самой Адель возникали непреодолимые обстоятельства, и ей приходилось отказываться от встреч. Многие мужчины пробовали ещё раз. И ещё, но всё повторялось – у Адель возникали десятки причин, чтобы извиняться, переносить или отменять свидания. Она видела в этом злой рок. А ещё Адель видела сны, в которых муж снова и снова приходил к ней и пел колыбельную, ту самую, которую сочинил для неё. Это были страшные сны, настолько страшные, что Адель не рассказывала о них никому.

Бусина восьмая. Гарун

Я решил пройтись пешком – день был утомительный. Дождь, слабенький, то начинался, то затихал, зонт был под рукой, а настроение было невыносимо тревожное. Тревогу хорошо снимать действием, и я собирался совместить прогулку с медитацией. Я хотел посмотреть на город, на его энергии, посмотреть, что и как изменилось за последние дни. Я часто делаю нечто подобное с городами, где мне приходится бывать, а уж свой родной город исследую регулярно. Для сильной тревоги повода вроде не было,

разве что два коротких эпизода: в аэропорту и в доме Дениса. Это запросто могло быть случайным совпадением, но лучше перепроверить и убедиться, чем потом пожинать последствия своего легкомыслия. Я прошёл дворами, вышел на одну из центральных улиц. Машины почти не двигались, застряв в гигантской пробке, люди кучно держались под прозрачными козырьками остановок. Я брёл, обходя лужи на тротуарах, и слушал, слушал…