Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 1)
Жан Алибеков
Иллюзия выбора
Вместо пролога
Я устроился в кресле, салон самолёта был пуст на треть, и меня это радовало – есть реальная возможность отдохнуть и расслабиться. Я очень устал. Три недели непрерывных встреч, бесед – дружеских и не очень, и работа, работа, работа. Я был рад вернуться домой, и мне очень хотелось спать. Люди в салоне понемногу успокаивались, суета затихала, я отключил телефон, достал книжку из сумки, и тут – увидел её. Сразу стало ясно, что это наказание бог предназначил для меня. Она шла по салону, выразительно работая челюстями, цвета её одежды резали даже самый терпеливый глаз, а выражение лица не оставляло никакой надежды: она не даст мне и минуты покоя. Четыре часа полёта, представлявшиеся мне часами тишины и одиночества, в компании этой дамы превратятся в четыреста. Она плюхнулась рядом, скорчила, приветствуя меня, подобие улыбки и принялась устраиваться поудобнее. Поёрзав, затолкала наконец набитую сумку под сиденье и тут же принялась записывать голосовые сообщения.
«О боги, яду мне, яду», – мысленно взвыл я и полез за телефоном и наушниками. Но это не спасло меня – не успел разогнуться, как соседка развернулась ко мне:
– Вы домой или в гости?
Я выдержал драматическую паузу, демонстрируя, что не готов к общению, но женщина продолжала выжидательно смотреть на меня, и я сдался:
– Домой.
– И я домой, – радостно сообщила она, – наконец-то. Ездила по делам компании, нудная такая поездка. Я – юрист. А вы чем занимаетесь?
– Чем?.. – я растерялся, обычно общение начинается со знакомства, с имени, и у меня всегда есть время придумать себе какое-то занятие, а тут сразу в лоб. – Цветами занимаюсь, – ляпнул я почему-то, – цветочным бизнесом, вот встречался с новыми поставщиками.
– О, обожаю цветы! Только мне их не дарят. Мужчины такие попадаются – жадные, что ли. Не дарят цветов. – Она кокетливо взглянула на меня: – А вы дарите своей женщине цветы?
Я пожал плечами:
– Дарю.
Ей явно хотелось пофлиртовать, и она как бы проверяла: возможны ли отношения между нами? Я сосредоточился и привычно «просканировал» её. Да, одинокая, но не одна. Мужчина действительно есть, только не её это мужчина. Женатый? «Стоп,
– одёрнул я себя мысленно. – Ты не на работе, расслабься, ни о чём не думай».
Весь полёт соседка стрекотала у меня над ухом, что-то говорила и говорила без умолку, а когда наконец угомонилась, пережёвывая пресный обед, я с удивлением понял, что о себе-то она ничего не рассказала. «А ты, милая, не так проста», – подумал я и, откинувшись на сиденье, наконец закрыл глаза.
В аэропорту, у выхода на парковку, я ещё раз столкнулся с нею. Её встречал мужчина. «Действительно без цветов», – отметил я. Он перехватил ручку её чемодана и решительно направился к машине. Я глянул им вслед и уже двинулся было дальше, как почувствовал холодок, пробежавший по спине. Я обернулся. Моя болтливая соседка по самолёту смотрела прямо на меня откуда-то издалека, из тёмного и большого пространства, где позади неё висело в воздухе чёрное облако. И облако это скрывало что-то, что мне обязательно нужно увидеть. Я закрыл и тут же открыл глаза – видение исчезло, парочка уже садилась в машину, и женщина, прежде чем нырнуть внутрь, огляделась вокруг, будто искала кого-то. Может быть, меня? Город размеренно дышал, вдыхая затихающий шум своих улиц и выдыхая туман, в котором огни светофоров подмигивали пассажирам последних автобусов. Такси шныряли по закоулкам, парочки торопливо целовались на прощанье, расставаясь на ночь, и даже не оглядывались, уходя каждый в свою сторону. Мне было зябко, неприятный холодок привычно пробежал вдоль позвоночника. Я не хотел погружаться в это состояние, не хотел торопить события, но одновременно знал, что мне не отвертеться, никуда не деться. Снова что-то пришло в мою жизнь, подкралось и следит за мной. И я знал, я чуял: эта встреча в самолёте – не случайна. На моих глазах так привычно-знакомо разворачивается тайное действо – окутанное зловещим туманным облаком, невидимое ни для кого. Но не для меня. И я предвидел заранее: скоро на подмостки этого театра выйдут из-за кулис новые действующие лица. А события, одно за другим, станут нанизываться в стройную цепочку, словно бусины в чётках.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЧЁТКИ
Бусина первая. Эля
– Мог бы, между прочим, и цветы подарить! – надув губки, Эля покосилась на мужчину за рулём.
– Скажи спасибо, что встретить смог, еле вырвался. Отвезу тебя домой и поеду по своим делам.
– Ты что, даже не пообедаешь со мной? Мы две недели не виделись!
– Не начинай, Эля, прошу тебя, не начинай, – голос мужчины стал ледяным, и она замолчала. «Лучше не злить его», – она вспомнила, как он обходится со своей женой, и поморщилась.
– Ну а как твоя жёнушка?
Мужчина кисло посмотрел на подругу:
– Никак не обойдёшься без этих своих вопросиков, да? Нормально моя жёнушка. Жива-здорова.
Наступила тишина. Эля потыкала пальцем в свой телефон, протёрла руки влажной салфеткой.
– Знаешь, отвези-ка меня лучше в офис. Сдам сразу все отчёты, и тогда завтра будет свободный день, вдруг ты приедешь ко мне?
Мужчина пожал плечами, и дальше они опять ехали молча. У Эли испортилось настроение, а лучший способ исправить его – поругаться с кем-нибудь на работе. Поорать, поскандалить, хлопнуть дверью – отличная разрядка, безопасная и эффективная.
Бусина вторая. Инара
У Инары с утра болела голова. Ей оставили внучку, Агату, до пяти вечера, Инара не могла отказать сыну, поэтому все дела приходилось решать по телефону и в рабочих чатах. Для неё это было утомительно. «Я человек старой закалки, – часто говорила Инара, – предпочитаю видеть глаза человека, выражение его лица. Вот где правда, а в ваших смайликах и эмодзи правды нет. Шлёте мне сердечко, а сами думаете: вот ведь старая сука, а?» Она любила шокировать слушателя неожиданно ввёрнутым грубым словечком. И ей это удавалось. Внешне она была истинно великосветской дамой: безупречные манеры, умение держаться с особым шиком, изысканный вкус и стиль. Тот, кто не знал её историю, подумал бы, что этой женщине жизнь даётся легко, а иначе разве выглядят так в шестьдесят с лишним лет? «Если я расскажу вам свою жизнь, деточка, вы заплачете и будете сочувствовать мне до конца дней своих, но я не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь одно: мне, чтобы подняться, пришлось разгрести кучу дерьма и на том месте вот этими вот руками, практически в одиночку, выстроить свою жизнь». Так могла бы сказать вам Инара, если бы вы захотели услышать её историю. Она очаровывала любого, если считала нужным, но могла и проигнорировать любого, если считала его непорядочным и недостойным её внимания. Бегая с телефоном по кухне, она ловко пекла блинчики, одновременно внимательно следя за маленькой девочкой в креслице перед телевизором, на экране которого скакала лошадка, бегали мишка и лисичка. Девочка внимательно вслушивалась в их голоса, методично стуча пластиковым молоточком по подлокотнику кресла. Это была страшная боль Инары – её внучка, маленький ангел, молчаливый и странный. Над малышкой витал суровый диагноз – аутизм. Инара очень переживала, но держалась за последнюю надежду – она вычитала где-то, что в таких случаях процентов семьдесят детей выравниваются к шести-семи годам, а внучке было пять. Значит, есть ещё год-два, а за это время Инара сделает всё, чтобы Агата заговорила, стала реальной девочкой, а не заколдованной принцессой. Инара вытерла глаза и перевернула блинчик. Снова заверещал телефон, булькнул чат в ноутбуке – она отвлеклась от грустных мыслей и погрузилась в рабочую рутину, только изредка поглядывала на внучку. Девочка смотрела в экран телевизора, изредка повторяя отдельные слоги: «ля-ля», «да-да», «мы-мы». Она снова и снова отправляла послание этой чудесной женщине с серебряными волосами, которая так любит её. «Я тоже люблю тебя, – выстукивала Агата молоточком слово за словом, – только забери меня отсюда, из этой страшной пустоты, я хочу быть с тобой, в твоём мире». Но Инара не понимала свою внучку, хоть и слышала её сигналы, и они обе страдали от этого непонимания и беспомощности.
Бусина третья. Дамир
Я пил чай и смотрел сквозь огромное окно на дождь. Он размывал цвета и формы, смывая мир в большие лужи и разбрызгивая реальность по бесконечной вселенной. Мысли мои были мрачными и колючими, настроение – ниже плинтуса, а работа не позволяла отвлечься и уйти в медитацию. Я знал, что для меня важно, а что – пустяки, но важное вызывало усталость и отвращение, а пустяки давали надежду на отдых, поэтому, когда мне позвонил Дамир, я с облегчением взял телефон.
– Жан? Привет! Прилетел наконец? Как сам? Всё хорошо?
Дамиру никогда не нужны ответы, его не интересует другой человек, главное, чтобы он дал то, что Дамиру надо. Сегодня ему повезло: я был в том настроении, когда именно такие, как Дамир, были для меня кстати. Я не смог бы сейчас говорить с душевным и открытым человеком.
– Слушай, тут один крутик хочет с тобой познакомиться, – Дамир беспечно сеял слова, отвлекаясь на что-то происходящее рядом с ним. – Кто-то рассказал ему о тебе, типа, ты людей читаешь и всё такое, ну, в общем, у меня завтра… мероприятие.