Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 70)
Тед стоял молча, неподвижно, лишь руками пытался прикрыть девчонку, дрожащую у него за спиной. Этот жест еще больше взъярил Нили.
– Ты кого защищаешь? Шлюху, которая мне в бассейн инфекцию напустила? А ты, ласточка, знай, что ты для него – пустое место. Обычно он предпочитает развлекаться c мальчиками. А может, в этом-то и дело… или у тебя сисек нет, или ты лесбиянка!
Девица ринулась в купальный домик. Тед стоял совершенно неподвижно. И хоть был он совсем голым, в его облике было какое-то необъяснимое достоинство. В какую-то секунду у Нили возникло желание броситься к нему, попросить прощения, сказать, что она любит его. Он был такой высокий, c бронзовым загаром… Нет, этого она ему спустить не могла!
– Ну что же ты, гомик, – давай оправдывайся!
Он улыбнулся:
– Тебе, наверное, очки нужны. Я не сказал бы, что у нее фигура юноши.
У нее задрожали губы.
– Так мне было бы лучше…
– Это точно, – медленно проговорил он. – И довела меня до этого ты.
– Я?!
– Ты почти заставила поверить в то, что я и на самом деле голубой. Да, я пытался заниматься этим c мальчиками. И еще радовался, дурак, что тебе, по крайней мере, не изменяю. Ведь это ты мне внушала, что я не в состоянии вызвать желание ни в одной женщине. Скажи-ка, Нили, когда тебе в последний раз хотелось переспать со мной?
– Да ты ж мой муж. Чего ты говоришь-то – «хотела переспать»? Я всегда хочу.
– Э, нет. Ты хочешь, чтобы я был при тебе. Улаживал твои конфликты на студии, придумывал для тебя наряды, сопровождал на премьеры. Но как мужчина… У тебя вечно отговорки, ты всегда «слишком устала». Ты когда в последний раз думала о сексе?
– Да ты рехнулся! – закричала она. – И кончай увиливать. Я тебя поймала c поличным, ты стоишь тут передо мной – только хрен на ветру полощется, – а твоя голая шлюха прячется в моем купальном домике. И еще смеешь читать мне проповеди! Кто, черт возьми, платит за этот бассейн и этот дом?
– А кто их так хотел? – небрежно бросил он, протянул руку за полотенцем и обмотал им бедра.
– Но не могли ж мы жить в той твоей квартире.
– Почему нет? В ней было восемь комнат. Но ведь тебе еще нужна была комната для массажа, комната для просмотра фильмов, весь этот антураж.
– У меня никогда не было своего дома. – Она заплакала. – Мне так хотелось его иметь. И я совсем не против платить за него.
– Тогда что ж ты меня попрекаешь этим домом по десять раз на дню? И кто сейчас увиливает от разговора?
– Ну…
У нее непроизвольно закрывались глаза. Голос Теда звучал откуда-то издалека. Черт бы взял эти таблетки. Вот теперь они начали действовать. Она глядела, как он, словно в замедленной съемке, сел на раскладной стул.
– Тед… Я прихожу со студии в шесть. Сегодня пришлось до восьми задержаться. Совершенно разбитая. А еще надо учить текст на завтра. Потом массаж. Откуда же мне взять силы, чтобы еще о сексе думать?
– Зачем же ты подписала новый договор? – спокойно спросил он.
– Так то было полгода назад. Ты что, все еще злишься из-за этого?
– Нили, ты теперь знаменитость. И у меня дела идут хорошо. Я ведь уже был готов порвать тот договор. Ты спокойно могла бы заключить c любой студией контракт на две картины в год. Тогда у тебя оставалось бы время для человеческой жизни. Даже если бы вообще бросила работу, денег нам вполне хватило бы – я зарабатываю достаточно. Но ты, не сказав мне ни слова, взяла и подписала новый договор на пять лет.
– Но я должна расплатиться со студией за дом. И еще, боже ж мой, Тед, все теперь в такой панике из-за телевидения. Мне еще повезло, что удалось подписать контракт на большой срок. Ведь когда у тебя долгосрочный контракт c какой-то студией, ты уже… в общем, тебя поддерживает целая студия.
– Ну что ж, ты получила свое – контракт и дом. А я снова стал нормальным мужчиной. С тобой-то, Нили, я себя таким не ощущал. Но теперь все. Теперь я снова встал на ноги.
– С этой потаскушкой?
– С ней я чувствую себя Гераклом.
– Тед, ты нужен мне.
– Еще бы! Но только не как мужчина.
– Секс! Секс! Секс! У тебя одно на уме. Секс – это хорошо. Но всему свое время.
– Угу, раз в месяц, в дождливое воскресенье? А в Калифорнии дожди не идут.
– А ну-ка прекрати. Тут эта шлюха. Прогони ее.
– Непременно. – Он погасил сигарету и направился в купальный домик.
– И тут же поднимайся наверх. У меня к тебе разговор.
Она побежала в дом. Там она открыла новую бутылку, налила себе еще и забралась в постель. Может, следует кое-что пересмотреть? Может, лучше прикинуться более сексуальной? Боже, она ж его любит. Обожает. Но только если целый день крутишься на площадке, откуда взять силы на любовные игры ночью? Она взглянула на свою простенькую пижаму. Наверное, надо завести сорочки пококетливей. А лицо, боже ж ты мой, – лицо вымазано кремом, волосы торчат в разные стороны слипшимися прядями. Каждое утро в студии приходится мыть голову, а на ночь смазывать волосы ланолином. Волосы-то у нее хорошие, густые, но, если спать c лаком и c той золотой пудрой, которой они ее посыпают, чтобы волосы блестели под юпитерами, недолго и облысеть. Так что каждую ночь приходилось все это вычесывать и втирать в корни масло.
Она подумала о той голой девке, подружке Теда. Покачиваясь, Нили встала перед зеркалом, созерцая свое отражение. «Ох, мамочки, – вздохнула она. – Ну и пугало!» А c другой стороны, отчего бы этой девке не выглядеть прекрасно? Ей-то не надо вкалывать за пять тысяч в неделю. Она же не звезда мирового экрана, а просто девчонка, только пытающаяся стать звездой. А вот когда она ею станет – если станет, конечно, – придется ей тоже ложиться спать в девять, вымазавшись кремом и ланолином. По лицу Нили потекли слезы. Господи, она всю жизнь мечтала о большом доме, о любимом муже, о детях. И вот теперь все это у нее есть… нет только времени насладиться этим.
Она пошла в ванную и смыла крем c лица. Эта сонливость, она так некстати. Она порылась в шкафу. Где же сорочки покрасивей? Ладно, вот эта желтая сойдет. Она надела ее. Боже ж мой, а волосы? Она нашла желтый шелковый шарф и обмотала им голову. Вот теперь неплохо – совсем неплохо. Она забралась в постель. Вот-вот придет Тед. Она услышала, как по гравию перед домом прошелестели шины. Ну вот, эта шлюшка свалила, сейчас он явится, весь из себя виноватый. Пусть вначале поюлит, ну а потом она ему устроит сюрприз. Примет его в объятия, и они займутся этим самым. И она будет очень ласкова, как в старые добрые времена, не станет просто лежать и глазеть в потолок. Ведь когда это у них было в первый раз, все получилось так чудесно – но она, правда, не была тогда такой уставшей. Она стала засыпать… Господи, ну где же он? Она соскочила c постели и сбежала вниз.
– Тед!
Возле бассейна было темно. Она распахнула входную дверь. Побежала к гаражу, острый гравий больно впивался ей в стопы. Машины не было! Может, он решил отвезти ее домой? Она ведь приехала сюда c ним; у нее, разумеется, нет своей машины. Мог бы отослать ее домой и в такси. Ну, она ему устроит, когда он вернется! Она заплакала. Может, он и вообще не собирается возвращаться? О господи, что ж она наделала!
Три года она не давала ему развода. После той сцены у бассейна он приехал, забрал вещи – и все. Она не выходила на работу целую неделю. На студии все были в ярости. «А, черт c ними», – думала она и накачивалась барбитуратами. И черт c ним, c Тедом! Вначале она сама хотела развода – как мог он поступить c ней так по-свински! Но Босс был против. Пострадает ее репутация. Ведь она же была «простой милой девушкой», любимицей всей Америки, нежной женой и матерью двух близнецов. О ее семейной жизни слагались легенды, газеты и журналы печатали ее фотографии c Тедом и близнецами… вот, мол, образцовая семья. Нет, никаких разводов! Босса не интересовали их чувства, важно, чтобы публика была довольна. И ей следовало об этом позаботиться.
Босс поговорил и c Тедом. Ведь c ним тоже был заключен контракт, и Теду надо было c этим считаться. Он должен был сопровождать Нили на все премьеры, позировать рядом c ней перед фотокамерой – в общем, поддерживать сложившийся образ.
Три года сплошного кошмара! Один фильм за другим… диеты… куколки… и при этом постоянно сознавать, что Тед c этой девкой. А ему еще надо было содержать эту тварь – она же не работала. В угоду Нили руководство студии вышвырнуло ее за дверь. Поползли слухи – и теперь эту самую Кармен не принимала на работу ни одна студия.
Кульминацией всего была премия Академии. Это была одна из самых счастливых минут в ее жизни. Она и мечтать не могла о том, что ей и вправду достанется нечто подобное. Когда было названо ее имя, она повернулась к сидящему рядом Теду совершенно потрясенная. У него на лице была добрая улыбка – он действительно был рад за нее. Она быстро прошла по проходу. Потом были фотографы, телевизионщики, и Тед стоял рядом, держа ее за руку. Все еще могло наладиться – она получила «Оскара», и Тед был c ней, улыбался ей.
Он оставался рядом до самого окончания церемонии. Потом отвез ее домой, пожелал у самой двери спокойной ночи и уехал – от нее, кинозвезды, лауреата «Оскара», – уехал в объятия своей потаскухи! Все, ее терпению пришел конец!
На следующее утро она позвонила Боссу и потребовала, чтобы тот немедленно явился к ней. Теперь-то у нее было кое-какое влияние. И что же – Босс примчался как миленький! На сей раз условия диктовала она. Она требовала развода – и безотлагательного, – а также чтобы студия расторгла контракт c Тедом Касабланкой. И Босс принял ее условия без единого возражения. Боже, какую власть все-таки дает «Оскар»!