Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 67)
– Я подпишу c вами контракт на год, во втором полугодии вы будете получать уже пятьсот долларов. Плюс деньги за возможную рекламу на телевидении.
Дженнифер вдруг заинтересовалась их разговором.
– Мне показалось, вы тут что-то про деньги говорите?
– Я говорю вашей подруге, что хотел бы сделать из нее «девушку „Гиллиана“».
Глаза Дженнифер широко открылись.
– Ну конечно же! Энн – самая подходящая кандидатура!
– Ну разумеется. Она красива и не слишком сексуальна. Образец девушки-американки, – сказал Кевин.
Клод взмахнул руками:
– Ну вот, опять двадцать пять. Эх вы, американцы! Не знаете, как обращаться c красивыми девушками. Все стараетесь, чтоб ваши героини выглядели как обычные девчонки. Спрашивается, зачем тогда вообще в кино ходить. Возьмем, например, Дженнифер: она произведет сенсацию именно потому, что совсем не похожа на обычную девчонку, она – девушка, о которой мечтает каждый мужчина.
– Согласен. Но в рекламе все иначе, – упорствовал Кевин. – Конечно, и мы думаем об эротике – но не так явно. Энн красива. Ее красота относится к тому типу, который понятен каждой женщине. Глядя на нее, какая-нибудь студентка колледжа, молодая дама будут воображать, как легко смогут стать такими же c помощью нашей косметики, а Дженнифер никогда не внушит им такого чувства. Вы в своих фильмах проповедуете уход от действительности – я же должен продать свой товар. И Энн вполне подходит для моих целей. Глядя на Энн, люди будут думать не о тонкости ее черт, расположении и форме глаз, густоте ее ресниц. Они будут думать о том, что, если они воспользуются продукцией нашей фирмы, смогут достичь сходного эффекта. Красота Энн не пугает, но притягивает. С Дженнифер все наоборот.
– Ну и ладно, увезу свою отталкивающую красоту в Париж, – сказала Дженнифер. – А тебе, Энн, по-моему, следует принять предложение Кевина. Тебе нужна перемена. Как и всем нам.
– Но я не манекенщица, – нахмурилась Энн, – и вполне довольна своей работой у…
Дженнифер ущипнула ее и встала:
– Нам пора пойти почистить перышки. Пойдем-ка, Энн.
Выходя из-за стола, она обернулась и подбадривающе подмигнула Кевину. Кивнув, тот сделал ей пальцами знак победы.
Подруги уселись перед огромным зеркалом. Рядом стояла служащая, всем своим видом изображая полное безучастие.
– Ну хорошо, – немедленно начала атаку Дженнифер. – Почему ты отказываешься?
– Я ничего не понимаю в этом.
– Ну и что, я ничего не понимаю в кино, но меня же это не останавливает. Да еще в Париж еду!
– У тебя все будет замечательно!
– Не увиливай. Сколько ты получаешь у Генри?
– Теперь это пятьдесят долларов в неделю. Но это уже не так важно. Я только что продала дом, мне за него дали громадную сумму, и Генри выгодно вложил эти деньги. Поверь, деньги – не то, в чем я нуждаюсь больше всего.
– Но эта работа интересна.
– Я не могу уйти от Генри.
– От Генри? – Дженнифер смотрела на подругу c упреком. – Энн, кому ты это говоришь? Ты не хочешь уходить оттуда потому, что это последняя ниточка, связывающая тебя c Лайоном Берком. Послушай меня, он не вернется. Брось эти мечты о том, как в один прекрасный день он явится за тобой. С этим кончено! И навсегда.
– Откуда тебе знать? То есть я хотела сказать, на следующей неделе выходит его книга… ну… ну и он же должен будет приехать. Так ведь положено, правда?
Дженнифер разглядывала свою сумочку. Поиграла ручкой на ней.
– Энн, я не хотела тебе говорить, но теперь вижу, тебе следует знать. Он… он уже уехал в Англию.
– Уехал? – У Энн стало сухо во рту. Она боялась, что упадет в обморок. – Ты хочешь сказать, он был здесь?
Дженнифер скорбно мотнула головой:
– Целую неделю. Виделся c издателем. Он почти заново написал свою книгу – выкинул все, что написал здесь, уехал в Англию и там переписал все от корки до корки. Потому-то книга и вышла c таким опозданием. Но она получилась хорошей, если верить Генри. Он, кстати, встречался c Лайоном.
– Генри видел его?
– Они вместе обедали. Лайон рассказал, что работает уже над второй книгой. Он получил от издателя солидную сумму в качестве аванса. Кроме того, он вернулся в Лондон. Снимает там квартиру.
– Значит, он виделся c Генри… был здесь… – Она не могла говорить. По лицу ее текли слезы.
Дженнифер порывисто обняла подругу:
– Энн, не надо, прошу тебя. По словам Генри, у Лайона только работа на уме. Теперь это единственное, что имеет для него какую-то ценность в жизни.
– Но ведь Генри знает про мои чувства к Лайону. Почему же он ничего не сказал мне о приезде Лайона?
– Потому что он мужчина, а мужчины все заодно. Послушай, Энн, ты ведь ничем Генри не обязана. Тебе просто необходимо переменить работу. Это судьба. Клод ведь не приглашал сегодня Кевина Гилмора. Кевин был один и подсел к нам. Уверена, что это все не случайно.
– Может быть, ты и права, – медленно произнесла Энн. – Мне нужно уйти оттуда.
– Вот теперь ты рассуждаешь здраво. И съезжай-ка ты c этой квартиры заодно! А теперь… приведи себя в порядок. А то еще потеряешь работу до того, как тебе ее предложат.
Поначалу Генри был очень расстроен. Но потом смирился, нехотя признав, что предложение компании «Гиллиан» чрезвычайно выгодно.
– Это все твое влияние, – проворчал он Дженнифер, которая пришла вместе c Энн и огорошила его этой новостью.
– Но ты же понимаешь, что это дело как раз по ней, – весело ответила Дженнифер. – В самом деле, Генри, неужели ты всерьез полагал, что Энн всю жизнь будет торчать в твоей конторе? Она ведь не мисс Стайнберг.
– Ладно-ладно, только покажи мне контракт, прежде чем подписывать, – пробурчал Генри. – Надо посмотреть, нельзя ли обговорить какие-нибудь дополнительные льготы. Телевидение становится все более популярным. Все следует расставить по местам именно сейчас. Если он хочет использовать тебя в рекламе, нужно, чтобы тебе дали выступать c рекламой на телевидении.
– Но, Генри, – запротестовала Энн. – Я от одного вида телекамеры упаду в обморок.
– А чем она отличается от фотообъектива? К тому же за этот год ты поднаберешься опыта. Кстати, – он нацарапал на листке из блокнота какое-то имя, – свяжись c Лил Коул. Занимайся c ней два раза в неделю, как минимум. Это будет дорого, но это тебе по карману.
– Кто такая Лил Коул? – спросила Энн.
– Самый лучший преподаватель дикции.
– А мне-то она зачем?
– Затем что у меня такое чувство, что для телерекламы тебе понадобится не только позировать перед камерой, но и что-то говорить. И твой бостонский акцент тебе будет мешать.
– Генри, я же буду только манекенщицей, а не актрисой.
– Послушай меня, Энн. – Он заговорил резко. – Если хочешь что-то делать, делай это как следует. Любой работе надо отдаваться целиком. Ты была отличной секретаршей, и раз уж тебе суждено стать моделью для «Гиллиана», будь ею на все сто процентов. И потом, тебе же сейчас все равно нечего делать. Уйди c головой в работу – это, наверное, сейчас для тебя наилучший выход.
Вдруг Энн заметила, какой у Генри бесконечно усталый вид – будто все силы покинули его. Энн рванулась к нему и обняла его:
– Генри, я тебя люблю.
Старик был тронут, но попытался скрыть это, состроив недовольную физиономию.
– Ну как тебе это нравится? – спросил он Дженнифер. – Я два года был без ума от этой девчонки, и вот теперь, когда она бросает меня, выясняется, что она меня, оказывается, любит.
– Люблю, Генри. И всегда буду любить. И пожалуйста… оставайся моим другом.
– Ни на что другое можешь не надеяться. Таких, как ты, Энн, – одна на миллион. Вернее, таких больше вовсе нет. А теперь – уматывай. Начну обзванивать агентства по найму. Кто знает, может, они пришлют мне еще одну Энн Уэллс.
– А ты не хочешь, чтобы я поработала, пока ты не найдешь новую секретаршу? Я ввела бы ее в курс дела.
– Вот уж нет! Дженнифер ведь приехала совсем ненадолго. Так что давайте, девочки, общайтесь и радуйтесь жизни. Да, кстати, Дженнифер, ты будешь получать семь сотен алиментов. Это за вычетом налогов – зная тебя, я заранее вычитаю налоги. Твой контракт c киностудией несколько затрудняет расчеты. Хочешь, я буду высылать тебе чеки?
– Нет, пусть деньги останутся у тебя. Вложи их во что-нибудь. Я тоже хочу разбогатеть, как Энн.
Он рассмеялся:
– Вот они, Рокфеллеры в юбках. И кто сказал, что мир создан для мужчин?
– Ну, мне-то мои деньги достались нелегко, – мрачно заметила Дженнифер.
– Еще бы. Пять месяцев пришлось околачиваться возле бассейна. Не каждому под силу.