Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 51)

Она не уставала радоваться роскоши новых апартаментов. Энн просто волшебница! Ей дико везет, этой девчонке, – и эта удача, похоже, всегда связана c Алленом. Правда, на сей раз удачу принес его отец: Джино как раз бросил свою подружку Адель, которую это настолько разозлило, что она немедленно подписала контракт c варьете отеля «Дорчестер» в Лондоне. Буквально накануне ее отъезда Энн случайно встретилась c ней и таким образом получила ее шикарную квартиру. Нили c восхищением трогала красивые вещи – покрывала, настольные лампы. Она и мечтать не могла, что когда-нибудь у нее будет гостиная c белым ковром.

Конечно, все это было только временно. К первому июня Адель вернется. Но к тому времени Дженнифер, скорей всего, выйдет замуж за Тони, Энн – за Лайона, а она сама – за Мэла. Особенно если все уладится c новой работой Мэла. Вот уж действительно рождественский подарочек! Подумать только, сам Джонни Мэллон намерен дать ему работу сценариста на радио! Мэлу назначили две недели испытательного срока, и, если он хорошо себя проявит, они станут богатыми. Мэл говорил, что сценаристы получают аж пятьсот долларов в месяц, а то и больше. Поначалу, правда, у Мэла будет две сотни да две у нее – к тому же их шоу началось в Нью-Йорке на две недели раньше запланированного, потому что отпал Бостон. Боже ж мой, все складывается просто чудесно-расчудесно!

И еще ей нужно купить всяких нарядов. Ну да, ведь ее лиловую тафту все видели уже сотни раз. Боже ж мой, подумать только, а вот Дженнифер привезла из Филадельфии целый шкаф новой одежки. Неудивительно, что у нее вечно ни гроша. Сама-то она говорит, что Тони Полар скупердяй, но ведь подарил же он ей на Рождество сногсшибательное кольцо c огромным камнем. Дженнифер сказала, что это всего-навсего аквамарин. Господи, да если б кто-нибудь подарил ей, Нили, аквамарин… Ну ладно, для начала купим себе новое зимнее пальто. У Орбаха как раз открывается распродажа.

Их c Мэлом пригласили встречать Новый год у Джонни Мэллона. Но старый год они проводили в гримерной Хелен.

– До двенадцати все равно не успеете туда добраться, – убеждала Хелен, разливая шампанское.

У Джонни банкет был потрясный. Нили никогда еще не доводилось видеть столько знаменитостей сразу. И все ее узнавали! Просто поразительно – все знали, кто она такая! Это ее просто сразило. А потом Джонни сказал Мэлу, что тот «уже может считать себя их постоянным сотрудником». Боже ж мой, вот здорово! Кстати, пора бы ей отвыкнуть все время говорить «боже ж мой». Кое-кто уже посмеивался, когда она так говорила. Нет, вовсе не издевательски посмеивались… думали, что это она нарочно. Ну ничего, в компании столь изысканных друзей Мэла она тоже выучится говорить красиво. За кулисами она слыхала только такие выражения, которые и повторять-то не хочется. А у Мэла такая хорошая речь – он ведь в колледже учился. Боже ж мой, человек c таким образованием – и в нее влюбился!

Ту новогоднюю ночь она никогда не забудет, и Мэл говорит, что и он тоже. В ту ночь, когда они вернулись к нему в отель, она крепко обняла его.

– Я так счастлива, Мэл, что… что даже страшно.

– Да уж, сорок шестой год начался лихо, – сказал Мэл, когда они ложились. – Но, знаешь, сегодня мне стало немножко жаль Хелен Лоусон. Когда мы уходили от нее, у нее был такой одинокий вид.

– Так у Хелен вообще нет своего парня, – сморщила носик Нили. – Сегодня ей еще повезло, что она смогла прийти на банкет c этим гомиком-дизайнером. Боже ж мой, Мэл, в твоем отеле стены как из бумаги – такой холод, а ведь уже утро почти. У нас-то топят почти всю ночь. – Она забралась под одеяло и прижалась к нему, дрожа от холода.

– Ну хорошо, назови день, и я отсюда перееду. Мы можем пожениться, когда захочешь. И я найду для нас хорошую квартиру.

Она обняла его еще крепче, обвив его ноги своими.

– Ну так как, Нили? Ты же слышала, что сегодня сказал Джонни. Со мной все решено – я буду получать две сотни в месяц.

– Я тоже.

– Тогда давай поженимся.

– Идет. Первого июня.

– А почему не раньше?

– Потому что мы c девчонками сняли квартиру до первого. И если я съеду раньше, все равно мне придется выплачивать свою треть. Мы так договорились, потому что все трое вот-вот выйдем замуж.

– Ну и что. Надо, так будем платить.

– Ты шутишь? Платить за две квартиры, что ли?

– Но, Нили, я хочу быть c тобой.

– Так ты и есть со мной, – захихикала она. – Ну, давай… вот она я… давай…

– Но, Нили…

– Мы поженимся первого июня. Ну, Мэл, давай… Нет, не так, я сегодня без колпачка… по-другому… ну пожалуйста, Мэл, прошу тебя…

Потеряв дар речи от изумления, Энн и Дженнифер смотрели, как Нили бойко командует грузчиками, пытающимися втиснуть в гостиную огромный рояль.

– Я только что подписала договор c фирмой Джонсона Харриса, – объявила Нили.

– А что у тебя произошло c Генри? – спросила Энн.

– Ну, мы c ним вчера долго беседовали на эту тему. Я сказала ему, что ко мне приходили от Джонсона Харриса, и он тут же расторг наш c ним договор. Я ведь не такая большая величина, чтобы иметь собственного импресарио. При большой фирме мне будет надежней. Генри c этим согласился. И вот смотрите…

– Они купили тебе рояль? – спросила Дженнифер.

– Нет, взяли напрокат. И устроили мне контракт c «Ля Руж» – через три недели начинаю выступать у них.

– Но ведь ты занята во «Всех звездах», – заметила Энн.

– Буду совмещать. В «Ля Руж» у меня ночное шоу. Я там буду получать три сотни в месяц! Правда потрясно? И еще знаете что? Фирма договорилась c Зиком Уайтом. Он будет со мной репетировать и ставить мои номера. И все за их счет! Зик работает только c суперзвездами. Когда он услышал мое пение, он сказал, что надо немного поработать и я могу стать звездой. Он сказал, что я нечто среднее между Джуди Гарленд и Мэри Мартин.

– Хорошо еще, что он сюда Хелен Лоусон не приплел, а то нам пришлось бы выкинуть отсюда всю троицу. – Дженнифер подмигнула Энн.

– Правда, потрясный рояль? – спросила Нили. Пальцы ее c любовью пробежали по обшарпанным клавишам «Стейнвея». – Зик настоял на этой марке. Теперь ведь у гостиной совсем иной вид?

– Это точно – вид репетиционного зала, – кивнула Дженнифер.

Наивное личико Нили залилось краской.

– Боже ж мой, вы что, против, чтобы он тут стоял?

– Да нет, – улыбнулась Дженнифер, – просто думаю, куда ты поставишь перекладину для экзерсисов. Теперь ведь ее черед?

– Оставь ее, Джен, – рассмеялась Энн, – не мешай стремиться к цели. Звезда в семье – это же замечательно.

– Я это делаю только для заработка, – скривилась Нили. – В июне, когда мы c Мэлом поженимся, я хочу, чтобы у нас хватило денег обустроить себе гнездышко на манер этого.

– Откуда же у него возьмется время писать что-нибудь для Джонни Мэллона? – спросила Дженнифер. – По-моему, он днем и ночью работает твоим рекламным агентом. В жизни не видела, чтобы кого-нибудь так широко рекламировали.

– А что тут такого? – возразила Нили. – В конце концов, я ведь стараюсь для нашего c ним общего будущего.

– А успех? Неужели тебе действительно все равно, будешь ты звездой или нет?

– Зачем? Чтобы встречать Новый год в одиночку, вроде Хелен, c каким-нибудь гомосеком в роли кавалера? Нет, я, конечно, буду работать и после свадьбы, но на первом месте для меня всегда будет стоять семья. А на твоем месте я бы и вовсе помалкивала – кто только что отказался от контракта c «Двадцатым веком» из-за Тони?

Дженнифер пожала плечами:

– Да контракт-то был никудышный. Всего на полторы сотни в неделю.

– А вот Генри считает, что тебе следовало бы согласиться, – настаивала Нили. – Если бы предложили побольше, ты подписала бы?

– Да… наверное. Но я же бездарна, не то что ты, Нили.

– На одном таланте далеко не уедешь. Давай-ка приберемся. Зик вот-вот явится.

– Да тут и так все прибрано, – заметила Энн.

Нили забегала, вытряхивая окурки из пепельниц.

– Джен, вечно ты все пепельницы забиваешь. Зик сказал, что это очень хорошо – то, что я не курю. Для голоса вредно, даже если в помещении курят другие.

Дженнифер подняла брови:

– А разве в твоем ночном клубе курить запрещается?

– Нет, но дома-то зачем отравлять воздух?

В течение последующих трех недель в их квартире царил Зик Уайт. Он, не зная устали, репетировал c Нили. Не было случая, чтобы Энн или Дженнифер, придя домой, не застали его. Он был красив несколько женственной красотой, исполнен важности, но при этом суровый педагог и отличный музыкант. К Нили он был беспощаден.

– Чего ему от меня надо? – кричала она, обливаясь слезами в спальне. – Меня никогда не учили пению, я и так отлично пою. И тут является он и хочет за три недели сделать из меня Лили Понс! Энн, пойди и скажи ему, чтобы оставил меня в покое!

Тут в дверях появлялся Зик.

– Ну все, Нили. Истерический перерыв окончен. За работу!

– Не могу, – лепетала она сквозь рыдания. – Вы слишком много от меня хотите.

– Конечно. Зачем оставаться хорошей певицей, если можно стать великой?

И Нили возвращалась… и снова были гаммы… и снова истерики… и снова гаммы. Казалось, всему этому не будет конца.

Но самая впечатляющая сцена произошла в конце второй недели. Нили буквально ворвалась в контору «Беллами и Беллоуз».

– Где он? – резко спросила она у Энн.

– Кто?