Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 40)

Терри дернула Эла за руку:

– Хватит, Эл. Пошли отсюда.

– Подожди минутку. У нас же c ними контракт, и ты обязана играть сегодня в дневном спектакле, – поспешил напомнить ей Эл.

– Я и шага по сцене не сделаю, если они все поснимают.

– Боюсь, что придется, – сказал Генри. – Вы должны были уведомить нас о своем уходе за две недели и выступить в Филадельфии.

– Я не позволю так себя опозорить, – твердила Терри. – И не подумаю выступать в Филадельфии, куда приедет множество критиков, в крошечной роли не то статистки, не то хористки.

– Что здесь за шум? – раздался голос Гила Кейса, направлявшегося по центральному проходу к сцене. – Кто это здесь отказывается выступать?

– Мистер Кейс! – устремилась к нему Терри, чуть не плача. – Вы убрали мою роль. Не могу же я появиться на сцене в качестве обыкновенной хористки!

– Я уже сказал ей, что другого выхода у нее нет, – медленно произнес Генри. – Даже если она сию минуту вручит нам заявление об уходе.

– Ну успокойся, остановись на минутку, – ласково начал Кейс, c сочувствием глядя на Терри. – Зачем доставлять друг другу лишние неприятности? Моя дорогая деточка, я только сейчас понял, насколько маленькой оказалась твоя роль после всех наших переделок. Она действительно превратилась чуть ли не в проходную… – Он старался придать себе озабоченный вид.

– Я не могу ее играть, – упорствовала Терри.

Кейс неожиданно улыбнулся:

– Можешь не играть, вот и все.

– А что будет c дневным спектаклем! – спросил Генри.

Кейс отмахнулся:

– Забудь о нем. Мы дадим в нем замену. Роль так мала, что большого значения это не имеет. – Он полуобнял Терри. – Пошли ко мне в номер. И ты, Эл, конечно. Терри сможет написать официальное заявление об уходе, а в качестве премии я выплачу ей жалованье за два месяца. – Он остановился, как будто о чем-то задумался, и продолжил: – Послушайте меня, мы поступим следующим образом. Я позвоню своему пресс-агенту и распоряжусь, чтобы он оповестил о твоем уходе все нью-йоркские газеты, таким образом тебе будет обеспечена самая широкая реклама. Дорогуша моя, вообрази себе, уже на следующей неделе, в Нью-Йорке, у тебя отбоя не будет от продюсеров, ведь не каждая актриса может позволить себе уйти по собственному желанию из шоу Хелен Лоусон, имея такой контракт, как у тебя. Ты прославишься еще больше!

Кейс провел Терри через зал, и они удалились из театра, за ними уныло тащился «енот». Как только они ушли, Генри подошел к сцене и о чем-то быстро переговорил c режиссером. Тот согласно кивнул, весь оживился и громко позвал:

– Нили О’Хара!

Нили бросилась к нему.

– Ты сможешь до половины третьего выучить общую хоровую песню из ритмического номера?

– Я уже знаю обе общие песни наизусть.

Режиссер едва заметно улыбнулся:

– Великолепно! Исполняем сейчас одну, а потом общий танец. Пошли, ребята, за работу, а ты, Нили, отправляйся в костюмерную и примерь костюмы Терри, проверь, подойдут ли они тебе. А сейчас все хористы начинают c первой цифры.

Генри поднялся со своего места:

– Пошли отсюда. По-моему, нам просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

Очутившись на улице, они некоторое время постояли, не зная, что сказать друг другу. Все чувствовали себя крайне неловко после увиденного ими в театре.

– Пойду подремлю, – наконец сказала Дженнифер и направилась в сторону отеля.

Генри продолжал стоять, не говоря ни слова, уставившись куда-то в пространство невидящим взором. Лайон сжал руку Энн.

– Мне все это показалось таким мерзким, – сказала Энн и, выдавив из себя жалкую улыбку, прибавила: – Но, наверное, таковы правила игры в шоу-бизнесе.

– Это не шоу-бизнес, – пробурчал Генри, – вонючее дерьмо, и не более того. Как ни кинь, все равно говном воняет. Того и гляди, начну блевать. Я чувствовал себя как Джо Луис на ринге, ведущий бой c двумя калеками-лилипутами. Господи боже ты мой! Ну что же, пойду звонить Хелен, порадую ее хорошими известиями.

Он медленно двинулся к отелю, а Лайон c Энн перешли улицу и зашли в ресторанчик, где он заказал им обоим по порции яичницы. Когда они сели за столик, Лайон убежденно сказал:

– Генри не прав. Мы поцарапали котеночка, но он не ответил нам тем же. А ее импресарио – человек весьма заурядный, каких много. Это тебе не Генри Беллами. Генри – высший класс, и двадцать лет назад ему уже не было равных. И двадцать лет назад если бы вы попробовали поцарапать Хелен Лоусон, то все пальцы себе пообломали бы. Поверь мне, Генри – не подонок. Просто они – не бойцы.

– Но ведь они убрали балладу и вдвое сократили ритмический номер. Где уж тут Терри было сопротивляться! Генри говорил так разумно и логично.

Лайон жадно набросился на яичницу, продолжая объяснять ей создавшуюся ситуацию:

– Неужели ты действительно веришь, что балладу выкинули окончательно? Как только Терри подпишет свое заявление и укатит в Нью-Йорк, все вернется на круги своя. Если бы Терри не сдалась, они бы держали ее в черном теле до конца разъездных спектаклей. Не сомневаюсь, что Хелен устроила бы всем на это время не жизнь, а сущий ад, но в день премьеры в Нью-Йорке им пришлось бы пойти на попятный, и Терри победила бы. Представь, что ты играешь в покер, так вот, у Терри был выигрышный расклад, но Генри сблефовал и увел весь банк.

Через четверть часа в ресторанчик зашел Генри. Он c трудом проглотил засохший бутерброд c цыпленком, сообщив при этом, что его язва снова разыгралась. В час тридцать заявилось несколько хористов и хористочек, зашедших перекусить на скорую руку. Они расселись маленькими группками за столики и начали сплетничать о том, что произошло. Главной темой всех разговоров сейчас уже была Нили.

Энн решила зайти к Нили за кулисы только после дневного спектакля. Хорошо зная ее, она прекрасно могла себе представить, что сейчас c нею творится. Все представление они c Лайоном простояли в конце набитого до отказа зала. Нили справилась c новой ролью c профессиональной легкостью, и, насколько могла судить Энн, от перемены актрисы спектакль не выиграл и не проиграл. Роль урезали настолько, что она уже фактически ничего не определяла.

– Энн, я так и знала, что здесь не обошлось без тебя, – захлебываясь, затараторила Нили, когда Энн пришла за кулисы, чтобы поздравить ее. – Сегодня Хелен мне все рассказала. Ах, Энн, я тебя обожаю. Ты мне правда-правда как сестра. А… вот и Мэл!

Энн повернулась и увидела стоявшего в уголке и старавшегося казаться незаметным молодого человека. Он ринулся к ней, пожал ей руку и снова слился со стенкой. Он был высок, чрезвычайно тощ, а его проницательные темные глаза c неизъяснимым обожанием следили за Нили. Его обаяние сразу же покорило Энн, и она не могла не порадоваться за подругу.

– Правда она была великолепна? – c гордостью спросил Мэл.

– Изумительна, – c такой же горячностью откликнулась Энн.

– А в следующий понедельник в Филадельфии я буду также исполнять балладу и любовный дуэт, – щебетала счастливая Нили. – И Хелен Лоусон обещала проследить за тем, чтобы к выступлениям в Нью-Йорке мне приготовили новые костюмы, а то, как она считает, костюмы Терри для меня слишком мудреные.

Хелен также была в восторге от Нили и, когда к ней в гримерную заглянула Энн, крикнула:

– Твоя подружка показала настоящий класс, согласна?

Ее слова и неумеренное восхищение очень удивили Энн, поскольку она придерживалась несколько иного мнения и считала, что Нили всего лишь добросовестно сыграла свою роль. Хелен продолжала говорить:

– Она показала этой шлюхе, что та не стоит ни гроша. Нили создана для этой роли, роли милой и наивной простушки. Поверь моему слову, когда в понедельник она исполнит выходную балладу, все встанет на свои места. Когда подобную песню исполняет очаровательная простодушная девчонка, зрители начинают лезть на стены, так их забирает. – Увидев, что Энн направилась к двери, Хелен требовательно осведомилась: – Эй, куда это ты летишь?

– Меня внизу ждет Лайон Берк.

Хелен как-то странно взглянула на нее и сказала:

– Послушай, я видела, как вы вчера на приеме держались за руки. Если ты хочешь в Нью-Хейвене поразвлечься, дело твое. Ничего не имею против. Но помни, что настоящее – это брюлик у тебя на пальце.

– Я собираюсь его вернуть.

– Да ты ошалела! – возопила Хелен. – Пойми, Энни, ради бога, не принимай всерьез один полет в койку. – Заметив, что Энн c возмущением отвернулась, Хелен тут же смягчилась. – Послушай, ангелочек, ты молода, я сама такой была, и, безусловно, Лайон – мужик потрясный, так что порезвись, если хочешь. Ведь живешь только раз. Но, умоляю, не бросай Аллена ради столь быстротечного романа.

Энн слегка улыбнулась и пошла к выходу.

– Ты сейчас едешь в Нью-Йорк? – спросила Хелен.

– Да, конечно.

– Завтра утром мы отправляемся в Филли и будем репетировать. Вернем на место выходную арию, то бишь балладу, кое-что подправим, и думаю, что к вечернему спектаклю в понедельник шоу у нас пойдет гладко. У твоей подружки будет приличная роль, и я уже предупредила Кейса не искать никого другого для спектаклей в Нью-Йорке. Я ею довольна.

– Ни пуха ни пера в понедельник, – спокойно сказала Энн.

– Тогда и увидимся, ведь ты придешь c Джино и Алленом. Не забыла, что после спектакля мы гуляем как следует?

«Аллен! Премьера! Джино!» – лихорадочно пронеслось в голове Энн.