Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 29)
Между ними повисло тягостное молчание, которое скоро нарушила Хелен, опять заговорив голоском маленькой обиженной девочки:
– Ну не злись на меня, пожалуйста, Энни, крошка. Я верю тебе. Но, боже святый, неужели тебе самой не хотелось, а? Я хочу сказать, а как иначе можно разобраться, подходит тебе парень в мужья или нет? А вдруг в койке он ни на что не годится. Ведь надо сначала самой удостовериться, ты что, не согласна?
– Совершенно не согласна, это не для меня.
Решительный ответ Энн заставил Хелен замолчать, но через некоторое время суровым тоном, в котором слышалось невольное восхищение, она отрезала:
– Значит, тебя интересует только его кубышка!
– Я полтора месяца встречалась c Алленом в полной уверенности, что он всего лишь бедный страховой агент.
Последовала короткая пауза, потом Хелен неожиданно спросила:
– Давай не придуривайся, говори правду – ты одна из этих фригидных дамочек?
– По-моему, нет. Я так не считаю.
– Что значит «не считаю»? Ты, может, скажешь, что ты еще девица? Энн? Куда ты пропала? Боженька милостивый! Теперь не сомневаюсь, что ты действительно еще девственница, это надо же!
– Вас послушать, так решишь, что это какая-то страшная болезнь!
– Да нет! Но даже в двадцать лет большинство девушек уже не… По-моему, черт возьми, если тебе парень понравился, так ведь самой не терпится, чтобы он на тебя накинулся. Жуть как не терпится!
– Вас так тянет к Джино?
– Конечно, но не могу сказать, что я в него уже влюбилась. Хотя все потом может случиться.
– Ну что же, бывает, так не торопите события, – устало посоветовала Энн.
– Попробую завтра вечером его расшевелить. В клубе «Ла Мартиника» завтра премьера новой программы.
– Вы c ним уже договорились о встрече?
– Пока нет. Позвоню ему завтра в контору и договорюсь.
– Хелен, а может, стоит немного подождать?
– Чего ждать-то?
– Пусть он сам вам позвонит.
– А если я буду ждать и ждать, а он так и не позвонит?
– Неужели вам захочется встречаться c ним, если инициатива все время будет исходить c вашей стороны?
В трубку Энн услышала, как Хелен зевнула и ответила:
– Почему бы и нет? Постепенно парень к тебе привыкает и забывает, хотел ли он тебя в самом начале или нет.
Энн понимала, что Джино не может три вечера подряд не встречаться c Адель, но больше всего ей не хотелось, чтобы Хелен перед ним унижалась, поэтому она сказала:
– Хелен, умоляю, сделайте мне одолжение. Не звоните завтра Джино. Дайте ему время, он сам вам позвонит.
– А вдруг нет?
– И так может быть. Он может не позвонить несколько дней, даже неделю.
– Как – неделю? Ну нет, ждать так долго я не намерена!
– Может, и не придется столько ждать. Но все-таки постарайтесь не звонить ему завтра. Может, Джино не в состоянии потратить на клуб три вечера подряд.
– Ладно, – вздохнула Хелен. – Но все равно я уверена, что мой план лучше. Дам ему еще денек, чтобы сам мне позвонил. Мне так хотелось сходить на премьеру в «Ла Мартинику»!
– Неужели больше некому сводить вас в этот клуб?
– Да нет, я всегда могу на кого-нибудь нагнать страху. Меня могли бы сводить туда мой модельер или же Бобби Ивз, мой аккомпаниатор. Но они оба – гомосеки. Беда в том, что сейчас совсем нет настоящих мужчин, кругом одни педерасты. Но не могу же я c таким пойти на премьеру. Это все равно что повесить себе на шею табличку c надписью: «Вот единственный, кого я сумела подцепить».
– А я была уверена, что стоит вам лишь глазом моргнуть – и любой мужчина будет ваш.
– Каждая девчонка так считает, впервые попадая в Нью-Йорк. В доброе старое времечко, при сухом законе, так оно все и было. Мне кажется, они знали, что делали, когда его отменили и разрешили свободную продажу спиртного, но клянусь тебе, времечко то было золотое! Существовали потрясные кабаки вроде клубов «Парк-Авеню» или «Ха-ха». А сейчас ночной жизни уже не существует, все злачные места позакрывались. Как я любила то времечко, когда и женщины, и мужчины умели приодеться как надо, когда в «Казино в парке» выступал Эдди Дючин, а светские денди запросто заходили посидеть в самые дешевые забегаловки или боксерские клубы, когда завтракать мы ездили в Гарлем… Тогда Тони не скупясь раздавал кругом пятидесятидолларовые чаевые. А сегодня? Если парень вдруг выдаст тебе двадцать пять центов, чтобы ты могла сходить в туалет, он уже считает себя жутким мотом. Но как же я любила этого Тони! Вот был мужик!
– Но мне помнится, вы говорили, что Фрэнк был единственным мужчиной, которого вы любили.
– Именно его. С Тони было так здорово, в койке он был просто артист, но и подлец порядочный, надо признаться. Фрэнки был и хорошим, и добрым, и… – Неожиданно Хелен зарыдала. – Ох, Энни! Я в самом деле любила Фрэнка… честное слово… Он был единственным, кого я любила по-настоящему. И вот его уже нет.
– Успокойтесь, Хелен, вы все-таки испытали настоящую любовь, хотя бы раз, – пробормотала Энн.
– Ты права. – Хелен уже успокоилась. – Пожалуй, мне действительно повезло заполучить парня, которого я любила. Некоторым женщинам и такого не достается!
– А разве вы не любили Генри?
– Что ты имеешь в виду?
– Но ведь вы были влюблены в Генри Беллами. – Сказав это, Энн почувствовала, что наговорила лишнего.
– Он что, тебе сам об этом сказал? – холодным тоном спросила Хелен.
Энн потрясла мгновенная и невероятная перемена, произошедшая в ней. За доли секунды искренней теплоты и приветливости как не бывало.
– Нет-нет, я просто пришла к такому выводу сама, поскольку он очень тепло о вас отзывался. – Энн старалась говорить ровным и спокойным тоном, но голова у нее кружилась от усталости и замешательства.
– Эй, подожди минутку! Боже, ты такая обидчивая! Конечно, я была c ним близка, но это было так давно. Ну и люди! Никак забыть этого не могут! Да, я c ним спала, но для меня это совершенно ничего не значило. Повторяю, для меня. В постельном смысле он меня никогда особенно не потрясал, но я была молода, он мне был необходим для карьеры – в то время мне не c кем было появляться на людях. Черт побери, когда все это было! Еще при царе Горохе! Я уже и забывать стала, что между нами вообще что-то было. Но помни, он заправляет всеми моими делами и по-прежнему мой администратор, так что, бога ради, ничего из нашего разговора ему не передавай.
– Хелен, c какой стати я должна ему это передавать? Генри мне очень нравится, и мне вовсе не хочется сделать ему больно.
Хелен снова зевнула:
– Смех, да и только! Около года назад мы c ним вместе куда-то ходили, настроение у меня было паршивое, и, возвращаясь домой, мы поехали ко мне. Решили по старой дружбе еще раз попробовать заняться любовью. И чем это кончилось? Да ничем! Притворяться я не захотела, а у Генри вообще ничего не получилось. Да он и не виноват, конечно, возраст дает себя знать, ему уже за пятьдесят. Я думаю, в его свечку фитиль уже не вставишь.
Энн, c трудом сдержав невольный возглас удивления, сказала:
– Но Джино тоже уже пошел шестой десяток…
– Он итальянец, а эти макаронники до самой старости так огнем и пылают. В койке c ними никто не сравнится. О, этот Джино! Да не могу я ждать, ужас как хочется! Послушай, я сейчас ему позвоню и пожелаю спокойной ночи, может, тогда он увидит меня во сне.
– Хелен! Не делайте этого, пожалуйста! Сейчас четыре часа утра, он наверняка спит, и вы его разбудите.
– Нисколечки! Я вдруг ни c того ни c сего подумала о нем. Знаешь, о чем это говорит? Это значит, что он тоже думает обо мне. Если вдруг неожиданно вспомнишь о ком-нибудь, значит этот человек тоже в этот момент подумал о тебе. Всегда так бывает.
– Но вы не вдруг подумали о нем. – Сердечность, c которой говорила c ней Хелен, вернула Энн уверенность в том, что они подружились. – Мы уже почти час то и дело упоминаем Джино. Ему нельзя сейчас звонить, поймите меня, Хелен!
– Так и быть, – пообещала Хелен. – На этот раз послушаюсь тебя и дождусь, пока он мне сам позвонит.
– Вот это будет правильно.
– О’кей, ангелочек, – сонно пробормотала Хелен. – Завтра опять поговорим. Выспись как следует…
Прошло три дня, но Джино так и не позвонил. Хелен по нескольку раз в день напоминала Энн об этом. Она звонила ей на работу, звонила домой, когда Энн переодевалась, собираясь встретиться c Алленом, она звонила ей даже в два часа ночи.
Нили также постоянно требовала от Энн советов. Она собиралась ехать вместе c Мэлом на семейный обед в Бруклин к его родителям. Нили вытащила все свои платья, и Энн должна была помочь ей принять окончательное решение, какое же из них надеть для столь торжественного случая. Сама Нили уже не сомневалась, что ей лучше всего подойдет платье из лиловой тафты, но ей хотелось, чтобы Энн одобрила ее выбор. Но не тут-то было. Энн посоветовала ей надеть шерстяное платье цвета бронзы. Нили заупрямилась, считая, что оно старое, так как было куплено еще два года назад, оно казалось ей совершенно неподходящим. Их бесконечные споры продолжались не переставая, но в конце концов Нили сдалась и согласилась c выбором Энн, в глубине души уверенная, что совершает большую ошибку.
Контора Генри Беллами жила делами, связанными c радиошоу Эда Холсона. Энн это только радовало, от всех забот и волнений, связанных c работой, у нее еще больше поднималось настроение. А работы было хоть отбавляй, она всем была нужна: и Генри, и Хелен, и Нили; ей казалось, что она поднимается на Эверест и изумительный горный воздух пьянит ее и придает ей новые силы. Даже если каждую секунду все может вдруг измениться и градом посыпятся трудности и опасности – не страшно, такова жизнь, в ней нужно быть активным участником, а не сторонним и пассивным наблюдателем.