Жаклин Голдис – Шато (страница 25)
– Но почему он убил ее ножом? – спрашивает Арабель. – Если у него был пистолет?
Офицер Дарманен пожимает плечами.
– Мы пока не знаем. Возможно, это сделано умышленно. Нож соответствует набору на кухне. Его мог взять кто угодно. Опять же никаких отпечатков пальцев. Пистолет дал бы больше улик. Даже без отпечатков пистолет оставляет след. Если наша теория подтвердится, мы найдем пистолет. И перчатки, если они были. Убийца не мог спрятать вещи далеко.
– Но территория огромная, – вмешивается Дарси. – И я не могу представить, как кто-то из нас смог бы достать пистолет. Разве это не делает все… как бы… преднамеренным?
Офицер Дарманен кивает.
– Жестокое убийство посреди ночи. Это определенно преднамеренно.
Пистолет. Это намного хуже, чем я думал.
–
– Что это значит? – недоумевает Викс.
–
– R, – повторяет Викс. – Но чье имя здесь начинается на R?
Все взгляды в комнате устремлены на меня.
Глава девятнадцатая
Джейд
Раф, садовник и вероятный убийца, отправился в участок на допрос к офицеру Дарманен. Записка – не единственная улика, хотя и самая убедительная. Дарси также сообщила полиции, что ей показалось странным, насколько Раф несведущ в отношении того, когда собирать определенный сорт вишни. Хотя, возможно, это и не самое компрометирующее наблюдение, Сильви затем подтвердила, что Раф был наименее профессиональным садовником, когда-либо работавшим в шато. И если он на самом деле не был садовником, то почему он выдавал себя за такового? Эти вопросы вкупе с тем, что я видела Рафа, разгуливающего снаружи ранним утром, бросили на него длинную тень подозрения.
Вскоре прибыли другие офицеры, чтобы забрать тело. Тело. Я все еще чувствую себя запертой в кошмаре. Шато уже обыскивают, всю территорию, домик Рафа, ищут пистолет, который, как они предполагают, у него имелся.
Они отгородили место преступления в спальне скотчем и приказали нам не приближаться. Они также провели предварительные беседы с каждым из нас, собрав то немногое, что мы знаем. Нам было приказано держаться поближе к особняку. Ни в коем случае не покидать Сен-Реми.
– Дарси, давай пойдем наверх, – говорю я после того, как мы обе, наконец, закончили давать показания. Нет ответа. Дарси сидит на диване, обмахивая лицо рукой. Я пытаюсь уговорить ее подняться. – Давай же, тебе нужно прилечь.
– Я не знаю… – Дарси трет глаза и вяло оглядывается по сторонам. Она напоминает мне безжизненную куклу. Набитую тряпичную куклу. Ей нужно поспать. Когда дети были маленькими и капризничали, я говорила им, что сон лечит все, после дневного сна вы проснетесь с новыми силами. Хотя в данном случае сон вряд ли поможет. Он только отсрочит срыв. Ничто не вернет Серафину и не изменит тот факт, что у Арабель роман с Оливером – серьезно, я готова убить эту девушку.
Неправильный выбор слова.
– Давай, милая. Передвигай ноги. Твоя кровать зовет тебя.
Арабель разумно молчит. Викс, однако, вмешивается, встает.
– Давайте я тоже пойду с вами.
– Нет, – шепчет Дарси. Мне приходится почти напрягаться, чтобы расслышать ее. – Только Джейд. Хорошо? Прости, Викс. Я просто… это слишком… только Джейд. – Она кладет голову мне на плечо.
Должна признать, мне приятно это слышать. В этой поездке между мной и Дарси происходили какие-то странности, которые я не могу объяснить. Теперь похоже, у нас с ней все в порядке, в отличие от всего остального.
Викс опускается обратно на диван. Я вижу, что ей больно, но она все понимает и готова поставить подругу выше своего эго.
– С тобой все будет в порядке, Викс? – Я не смотрю на Арабель. Не могу. Я так зла. Но я осознаю, что произошло убийство. Похоже, это сделал Раф, и мы в безопасности, раз его увезла полиция. Верно? Хотя кто его знает. У меня в голове настоящая каша.
– Да. Я в порядке.
Мы с Дарси направляемся к двери, и тут меня посещает мысль, я оборачиваюсь.
– Девочки, – говорю я.
– Да? – откликается Викс.
– Если пойдете в свои комнаты, заприте дверь. Ну, знаете… чтобы быть в безопасности.
В тишине эхом отдается то, чего я не сказала. Чтобы быть защищенным… от одного из нас? Рафа здесь уже нет, да. Он, очень и очень вероятно, и есть преступник. Но все же.
– Конечно, – соглашается Викс. – Думаю, это разумно.
Это не то, чего я ожидала. Это совсем не то, чего я ожидала от сегодняшнего дня.
В итоге Дарси спотыкается в фойе, и я, подхватив, несу ее в постель. Она такая миниатюрная; все равно что переносить Сию, когда та маленькой засыпала на диване. Я укладываю подругу в кровать. Ее глаза закрыты, на фарфоровых щеках следы от высохших слез. Я мгновение глажу ее, затем натягиваю одеяло ей на грудь. И вспоминаю девушку, которую встретила почти двадцать лет назад. Я точно помню ее наряд, когда мы столкнулись в вестибюле нашего общежития – черная майка в сочетании с расклешенными красными брюками и массивными черными платформами. Пока мы разговаривали, она теребила свой топ, разглаживая его на животе, и у меня мелькнула мысль, что она не осознавала, насколько великолепна. Ее красные брюки и волосы создавали ощущение, что она – огонь. Но я быстро поняла, что она вовсе не такая. Она была милой девушкой, с которой я всегда чувствовала себя как дома. А потом я узнала ее полное имя. Дарси Демаржеласс. Неужели она – та, кого я искала, поданная мне на блюдечке с голубой каемочкой?
Я прощупала почву, уточнила, почему для учебы за границей она выбрала Авиньон, а не Париж, расспросила о ее семье, и она рассказала о Сен-Реми. Потом я увидела письмо от ее бабушки с гербом, который мой отец много раз рисовал для меня.
Да, это была удача, посланная самим Богом. Или дьяволом.
И все же, несмотря на везение (или его отсутствие), мы с самого начала были настоящими друзьями. У меня никогда не было сестры, и Дарси легко заняла это место. Мы столько пережили вместе. Мы держали друг друга за руки и в лучшие времена, и в худшие. Мы почти никогда не ссорились, но, возможно, в последнее время что-то закипало внутри нас, требовало драки. Я многим пожертвовала, скрывая деяния ее бабушки.
– Джейд? – бормочет Дарси.
– Да, милая. Я здесь.
– Как ты думаешь,
Я задумываюсь над вопросом. Образ выжжен в моем мозгу – нож, вонзенный в ее сердце.
– Мне кажется, это произошло быстро. Уверена, что первый удар пришелся… – Я хотела сказать, попал в нужное место.
– В ее сердце. Он попал прямо в ее сердце.
– Знаю, милая. Мне очень жаль. Но она была старой. Она… – Я собираюсь сказать, что у нее была хорошая жизнь. Но не могу заставить себя это произнести.
Однако глаза Дарси закрыты, и она молчит. Шторы все еще опущены, и все же в комнату тихо пробирается день. Когда она поспит, все наладится. Вернее, именно это я, или мы все, должны говорить себе, чтобы продолжать жить.
Я стою в нерешительности. Поначалу Дарси будет очень плохо, прежде чем полегчает. Но потом все станет лучше.
– Джейд? – шепчет Дарси, когда я подхожу к двери.
– Да? – Я поворачиваюсь. Ее лицо выглядит вялым, выжатым. Это ошеломляет меня, она словно тень моей подруги. Она – воительница, на первый взгляд милая и застенчивая, но под этой маской скрывается яростное стремление к цели до тех пор, пока ее враг услужливо не упадет к ее ногам.
– Ты убила мою бабушку? – спрашивает она.
У меня перехватывает дыхание.
– Дарси, ты, должно быть, шутишь. Конечно, я этого не делала. Я не убивала Серафину.
Ее глаза все еще закрыты.
– Ты ненавидела ее.
– Так и было. Но я не убивала ее. – Дарси молчит. Я не могу разобрать, заснула ли она. Почему-то мне кажется, что нет. – У меня были все основания ненавидеть ее, Дарси. Ты знаешь, что она сделала с моей семьей. Очень долго – десятилетия – я ждала и молчала. Мой отец тоже. Ради тебя. Мы могли бы противостоять Серафине. Мы могли бы даже обратиться в прессу, подать в суд…
Интересно, не зашла ли я слишком далеко, позволив своей ненависти и боли выплеснуться наружу именно сегодня. Но я не могу взять свои слова обратно.
Дарси внезапно поворачивается на бок и отворачивается от меня. То ли она заснула, то ли не хочет сейчас об этом говорить.
– Люблю тебя, Дарси. Спи крепко. – Я выскальзываю из комнаты. Ее вопрос напомнил мне об одном срочном деле.
Я нахожусь в большом модном гардеробе Серафины и улавливаю снаружи шорох, пока роюсь в коллекции ее дизайнерских сумок. Я поворачиваюсь.
Шаги. Дерьмо.
Что мне придумать? Мое оправдание – я ищу улики.
Но что, если это и правда был Раф? Итак… я ищу…
Слышно, как со скрипом открывается комод Серафины, затем скрежет, когда его отодвигают от стены. Я знаю эти звуки, потому что сама только что обыскивала его.
Кто же там? Я подумываю спрятаться здесь, пока человек не уйдет, но на самом деле прятаться негде. Шкаф такой же просторный, как и весь дом – больше места, чем вещей. Все безупречное, дорогое, потрясающее. Серафина следовала методу КонМари[53] задолго до того, как этот термин вошел в моду. Я знаю, что он здесь. Ван Гог, принадлежавший моей семье.