Зейнеп Сахра – Печенье для любимой (страница 3)
Я и забыла о присутствии девочки. До того самого момента, когда та вдруг влетела в приоткрытую дверь и, бросившись на шею моему будущему мужу, закричала:
– ПАПА!
Глава 2. Семьдесят секунд
– Папа! Папа!
Маленькая девочка тянула Эмира вниз, цепляясь за его шею.
Мне послышалось? Только что этот ребенок, продающий печенье, назвал Эмира
Я несколько раз сглотнула, пытаясь осмыслить происходящее. Безуспешно. Это было за пределами моего понимания. Может, в испанском слово «папа» означает что-то другое?
Эмир, пытаясь освободиться от маленьких ручек, уставился на меня.
– Сахра… я могу объяснить, – сказал он, подавляя панику.
Мое дыхание перехватило от ужаса.
Он редко называл меня по имени. Вспомнив последние разы, когда он это делал, я сжалась от страха. Однажды он назвал меня Сахрой, и тогда я чудом выжила после аварии, пролежав неделю в коме. А в последний раз, когда он произнес мое имя – много лет назад, – он бросил меня одну…
Я ухватилась за деревянную дверь. Эмир взял девочку за руку и повернулся ко мне:
– Сахра, послушай.
Не закрывая дверь, я зажмурилась и сжала зубы. Ненавижу свое имя.
– Эмир… Эта девочка… Она твоя?
Эмир оцепенело смотрел на меня. Когда его губы разомкнулись, девочка радостно выпалила:
– Да-а-а, он мой папа!
Эмир в ужасе бросил на нее взгляд:
– Роза!
Девочка зажала рот, словно ляпнула что-то не то, посмотрела Эмиру в глаза и прошептала:
– Прости, папа.
У меня закружилась голова. Этого просто не могло быть.
– Роза, пожалуйста, ни слова больше! – резко сказал Эмир.
Каждое его слово окончательно разбивало мои надежды. У него есть дочь. Меня начало тошнить. Я прижала руку к животу.
Пошатываясь, я заставила себя пройти в комнату. Эмир шагнул за мной:
– Сахра…
Когда он протянул руку, я резко отгородилась жестом. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Рухнула в кресло.
– Сахра.
Я зажмурилась от боли. Было
– Сах…
– Замолчи, Эмир, замолчи! – яростно крикнула я, беспорядочно замахав руками. – Мне нужно несколько секунд тишины, чтобы переварить информацию! Так что, пожалуйста, заткнись и перестань твердить мое имя!
В страхе и беспокойстве он отпрянул. Девочка прижалась к его ноге, словно ища защиты. Эмир инстинктивно погладил ее по волосам.
Я не могла смотреть на это. Вжала ладони в кресло, опустила голову. Этого просто не могло происходить!
Белое платье на мне должно было стать свадебным. Но теперь оно казалось таким же неуместным, как саван. Ничем не отличалось от холодной, безжизненной простыни, которой накрывают вещи в опустевшем доме.
Не знаю, сколько я просидела с закрытыми глазами, когда до меня донесся тоненький голосок:
– Она уснула, папа?
– Тссс, – прошептал Эмир.
Я открыла глаза. Под моим злым взглядом оба они вздрогнули, будто увидели голодного льва в клетке.
– У тебя есть семьдесят секунд, Ханзаде, – прошипела я, стиснув зубы.
Эмир взглянул на девочку, прижавшуюся к его ногам, затем снова на меня. Поморщился:
– Не уверен, что уложусь.
– Шестьдесят!
Он поднял руки в знак капитуляции. Маленькая девочка скопировала его жест.
– Ладно! Ладно, я начинаю.
Я откинулась в кресло и приготовилась слушать, боясь того, что услышу.
Глава 3. Рыжая
– А ну-ка вернись!
Черт возьми!
– Остановите этого пацана!
Как сказать «стой» по-испански?
– Эй, espera! Detente! Stop! ALTO! Стой, черт тебя дери, стой!
Вот самое важное, что нужно знать о Мадриде: БЕРЕГИТЕСЬ КАРМАННИКОВ!
Я уже запыхался, пытаясь догнать мальчишку, несшегося в нескольких метрах впереди. Было раннее утро. Жарко. В Испании всегда жарко. Но если вы решите исследовать улицы испанского города в погоне за мелким воришкой, стырившим ваш фотоаппарат, будьте готовы очутиться в настоящем аду.
Мы значительно удалились от площади. Я уже не бежал, а едва волочил ноги, и толпа вокруг заметно поредела. Легкие горели от боли. Упершись руками в колени, я попытался перевести дух и выругался вслух. Снова. И снова! Я не мог потерять этот фотоаппарат!
Последнее проклятие я адресовал небу, а затем, заметив испуганные взгляды японских туристов, проходивших мимо, взял себя в руки. Я так злился, что готов был опрокинуть ближайший мусорный бак, отпинать его и даже попрыгать сверху. Но нет. Даже в глубине лабиринта из мадридских улиц подходящего бака видно не было.
Я приехал в Испанию почти десять месяцев назад. Первой остановкой была Барселона, где я провел три сказочных, насыщенных месяца. Мне очень полюбился этот город – стоило бы пожить там еще немного перед Вероной. В Мадриде я не нашел того живого, теплого, волшебного ощущения, которое создал Гауди. А вот неприятностям, судя по всему, найти меня не составило труда.
Я искал этого пацана несколько часов. Теперь я уже не бежал, а шел широкими шагами, бормоча ругательства. Я не мог остаться без своего фотоаппарата! На площади Пуэрта-дель-Соль я остановился у фонтана всего на секунду, чтобы достать что-то из рюкзака, и в этот-то момент мальчишка и выхватил фотоаппарат.
Я пронесся мимо бронзовой статуи как молния, наступил на красную нулевую отметку, чуть не сбил нескольких девушек, позировавших для фото, лишь бы не упустить воришку из виду. Когда он нырнул в рынок Меркадо-де-Сан-Мигель, который был полон народу даже ранним утром, мою грудь сдавило не только от бега, но и от страха. Только не потерять фотоаппарат! Еще не сейчас…
По выражению лица полицейского, которому я сообщил о краже, я понял, что вряд ли снова увижу этого пацана. Но я продолжал искать. Я пробежал всю площадь Пласа-Майор, кружил вокруг Королевского дворца, прошел мимо огромного собора Альмудена – казалось, я устроил себе экскурсию по Мадриду без гида. Бессмысленно, но впечатляюще…
К тому времени, как я окончательно выбился из сил, я очутился уже далеко в верхней части города. Толпа осталась позади. Я чувствовал, как капли пота стекают по шее на спину. Даже тонкая белая футболка стала тяжелой, и я жалел, что не подстриг бороду на прошлой неделе. Пришлось остановиться. Рюкзак давил на поясницу. Ноги подкашивались. Кружилась голова, а в горле пересохло. Еще не было и полудня, но солнце уже палило.
Я вздохнул, щурясь. Не забирай его у меня. Я еще не готов…
Прислонившись к стене, я закрыл глаза и попытался отдышаться, подавляя бунт внутри. Я все-таки потерял его…