заза цквитария – Сталин. Становление вождя (страница 2)
ОН жил во мне и правил СВЫШЕ мной.
И я, как раб ВСЕЛЕНСКОГО НАСТРОЯ ,
Железной волей управлял страной.
Кем был мой тайный ВЫСШИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ?
Чего хотел ОН, управляя мной?
Я, словно раб, судья и исполнитель -
Был ВСЕМ над этой нищею страной.
И было всё тогда не постижимо:
Откуда брались сила, воля, власть.
Моя душа как колесо машины,
Переминала миллионов страсть
И лишь потом, весною в 45-м,
ОН прошептал мне тихо на ушко:
«Ты был моим послушником, солдатом
И твой покой уже недалеко!».
И.Сталин. 1949 г.
«Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет её!»
Это, наверно, самое знаменитое изречение Сталина, сказанное им в 1943 году во время разговора с Молотовым. В тот момент Сталин находился в тяжелейшем положении, поскольку великая война разгорелась со всей силой, а перелом все не виделся. Вместе с тем, именно в этот период Сталин был самым влиятельным политиком, поскольку его союзники по войне надеялись только на него и понимали, что без советского лидера у них нет никаких шансов победить в войне.
Исходя из этого кажется странным настолько нелестно Сталин отзывается о своей роли мирового лидера и ставит под вопросом будущее своего имени. Наверное, от гиганта мировой политики, коим и являлся Сталин, стоило ожидать гораздо больше амбиций и честолюбия, сравнимого с амбициями Цезаря, Александра Македонского или Наполеона.
Стихотворение, приведенное в качестве эпиграфа, которое датируется 1949-м годом, представляет вождя народов в еще более скромной ипостаси послушника, понимающего свою роль орудия в руках ВЫСШЕГО ПОВЕЛИТЕЛЯ. Кем был этот повелитель автор стихотворения не раскрывает.
Тем не менее, несмотря на внешнюю скромность, Сталин, скорее всего, с умеренным оптимизмом смотрел на своё посмертное наследие. Ведь Ветер Истории не всегда веет в одном направлении, а Суд Истории далеко не так объективен и справедлив, как хотелось бы думать. Справедливость в истории столь же зыбка, как и сам человек. И приговор, который выносит потомкам «Суд Истории», часто определяется не истиной, а интересами определённых политических групп. Более того, даже через столетия объективность подобных оценок вызывает сомнения — что уж говорить о суждениях, вынесенных в ближайшие годы после смерти политика.
История знает множество примеров посмертного осуждения политиков. Зачастую это были не юридические процессы, а скорее политические акции. Но бывали и случаи буквального суда над мёртвыми.
Один из самых известных и постыдных эпизодов — судебное разбирательство над папой Формозом в 897 году. Его преемник, папа Стефан VI, устроил уникальный по своей абсурдности процесс: труп Формоза эксгумировали, усадили на скамью подсудимых, «задавали» вопросы и даже «получали» ответы — через дьякона, стоявшего за телом. В результате процесс признал избрание Формоза недействительным, отменил все его распоряжения, отрезал три пальца, которыми тот благословлял, и, как финал, труп протащили по улицам Рима, похоронили в общей могиле, а затем вновь извлекли и сбросили в Тибр.
Каким бы ужасным не была форма проведения суда, папа Стефан не привносил ничего нового. Внимание нужно обращать не столько на форму проведения судилища, сколько на ее причину и цель судей. Как бы ни был зол новый папа на своего предшественника, Стефаном двигало не столько чувство мести, сколько политические интересы. За его спиной стояли определенные политические силы, которые были заинтересованы в смещении и очернении Формоза и суд был ничем иным, как политической акцией, направленной на уничижение имени и деяний конкурента, чем и упрочивалась собственная власть.
Не менее интересно продолжение этой истории. Труп Формоза из реки вытащили рыбаки, которые упокоили останки в церкви. Сторонники бывшего папы, состоявшийся против него суд использовали в своих целях. Они подняли истерию в Риме и при поддержке толпы сместили Стефана, отправив его в тюрьму, где и удавили. Сменивший его папа Теодор реабилитировал Формоза, хотя ситуацию это не спасло.
В течение каких-то восьми лет папский престол поменял восемь пап, из которых каждый второй предавал анафеме предыдущего и исходя из личных политических интересов или заклинал имя Формоза, или реабилитировал его.
Точку под этой историей поставил один из самых грязных пап в папской истории, родоначальник эпохи «порнократии» папа Сергий, который проклял Формоза и реабилитировал Стефана.
Читатель скажет, что приводить данный пример не совсем корректно, поскольку относится он к темным временам Европы, когда актеры игравшие в ней главные роли были необразованы и фанатично дики.
Трудно разделить такое мнение, поскольку человечество и его развитие не подвластно времени, он одинаково мыслит в любую эпоху, меняются только декорации, сущность же неизменна.
В качестве доказательства приведу пример из новой истории, той эпохи, которая дала толчок просвещению. Согласитесь, XVII век, в том числе и период Английской революции считается более прогрессивным этапом развития, чем век X.
Один из блистательнейших деятелей революции 1640-го года Оливер Кромвель, совершил беспрецедентный для Европы акт, он осудил и лишил головы короля Карла I. Правда за полвека до него Елизавета I установила практику осуждения и смертной казни королевской особы, но осуждение ею Марии Стюарт, в сущности отличалось от осуждения Карла Кромвелем. Королеву Шотландии обвинили в заговоре против законной королевы Англии, что и стало причиной вынесения смерртного приговора.
Что касается короля Карла I, то его казнили именно потому, что он был королем. После его смерти Кромвель успешно занял его место на троне, под именем лорда-протектора и самодержавно управлял государством до 1658-го года.
Вскоре после его смерти произошла реставрация монархии и теперь уже перед судом встал мертвый диктатор. В 1661-м году труп лорда-протектора, обвиненного в цареубийстве вытащили из склепа и повесили на висилице. Через несколько часов трупу отрубили голову, которую насадили на кол во дворе Вестминстерского аббатства, тело сожгли, а пепел развеяли.
Прошло время и перед Британским парламентом, вопреки воле правящей монархии «ветер истории» поставил памятник Кромвелю.
История знакома со многими примерами искусственного обожествления или уничижения имени политического деятеля и каждая из этих примеров показывает насколько ненадежен ветер истории, который дует во все стороны.
Перед таким судом пришлось предстать и имени Иосифа Сталина. Через 3 года, после его смерти ему предъявил обвинение Никита Хрущев. На ХХ съезде КПСС, имя Сталина сравняли с землей, а в 1961-м году его труп вынесли из Мавзолея.
Во время Перестройки антисталинская риторика получила более явные формы, а в 2012-м же году его памятник сняли даже в его родном Гори.
Суд Хрущева не очень отличался от суда над Формозом. Конечно же Никите Сергеевичу хватило ума не лишать головы трупа, или не сажать его на электрический стул, однако суть судилища была одинакова. Обвинения предъявленные Сталину на ХХ съезде носили политический характер, они ничего общего не имели с реальностью и диктовались лишь амбицией нового лидера.
Конечно же было бы большой глупостью при оценке личности Сталина руководствоваться обстоятельствами «установленными» на этом суде. Хотя, в то же время эту задачу усложняет масштаб личности Сталина. Любой историк или биограф изучающий ту или иную эпоху, или же ту или иную личность делает определенный анализ, который сам принимает за установленную истину. Ни один из «оценщиков» не признается самому себе в необъективности, хотя и допускает, что при изучении может быть допущена определенная ошибка. Вопрос в том насколько масштабна эта ошибка?
Исходя из того факта, что исследователи биографии Сталина приходят к абсолютно контрастному заключению в оценке личности, можем принять в качестве установленного факта, что ошибка разных историков слишком велика, что бы считать хоть один из них непререкаемым авторитетом и безапеляционно принять его версию событий.
Основная трудность в достижении объективной картины — в том, что биография вождя часто становится не просто предметом научного интереса, но инструментом политической борьбы. Историю о нём пишут не столько отдельные личности, сколько политические силы, стремящиеся представить биографию одного человека как ключевой фактор в судьбе целого государства — конкурента.
Историк должен показать ту объективную реальность, которая сложилась в соответствующую эпоху. Это задача непосильная и главная причина в восприятии объективной реальности. Если даже в природе, которая во много раз идеальнее человека, невозможно найти идеально восприимчевую реальность, то в политике ее и вовсе не существует, а объективность воспринимается из конкретного политического интереса. Именно поэтому в биографии политического деятеля при одинаковом исходном материале историки делают абсолютно противоположные умозаключения.
В случае со Сталиным мы имеем классический пример контрастного восприятия личности, когда для одних он является святым (с чисто политической точки зрения), а для других исчадием ада (как с политической так и с человеческой точки восприятия). При этом обе стороны могут аппелировать к одинаковым фактическим данным, часто вовсе не прибегая ко лжи, поскольку именно правда в большинстве случаев не только приукрашает тот или иной вопрос, но и абсолютно извращает его меняя смысл. Чем больше правды во лжи, тем более далека воспринимаемая нами объективная реальность от истины.