заза цквитария – Сталин. Становление вождя (страница 16)

Первоначально съезд планировалось провести в Брюсселе, и 17 июля 1903 года туда съехались 57 делегатов от 26 организаций, из которых 43 обладали решающим голосом. Но под давлением полиции мероприятие пришлось перенести в Лондон. Именно там разгорелись настоящие идеологические сражения.

Уже первые заседания показали: предполагаемое единство — утопия. Разногласия возникали по самым разным вопросам, но первый серьезный конфликт вспыхнул на национальной почве — вокруг еврейской организации «Бунд».

Так называемый «еврейский вопрос» был и остаётся темой сложной и многослойной, обросшей как объективными, так и субъективными смыслами. И хотя часто возникает искушение обойти его вниманием, в контексте данной книги это невозможно. История ХХ века неотделима от идеологий антисемитизма и сионизма, и поскольку национальный вопрос играл важную роль в политической биографии Сталина, его отношение к этой теме невозможно понять без хотя бы краткого обзора.

Особенность «еврейского вопроса» в том, что он давно вышел за рамки этнической повестки и превратился в мощный инструмент политической спекуляции. И, что примечательно, этим инструментом успешно пользовались как сами евреи, так и их оппоненты. Обе стороны исходили из идеи некой исключительности еврейской нации — но интерпретировали её по-разному. Для одних это было достоинством, для других — изъяном.

В революционном движении евреи действительно были представлены очень широко, и, несмотря на это, сама революция не несла в себе национального окраса. Даже сам Карл Маркс, еврей по происхождению (Мордехай Леви), отмежевался от национального вопроса. Будучи убежденным атеистом, он выдвигал на первый план не религию и не этническую принадлежность, а классовую борьбу.

Тем не менее, в рамках социал-демократического движения всё же сформировалась организация с выраженной национальной направленностью — «Бунд», одним из основателей которого стал Юлий Мартов. Позже Мартов отошел от национальной платформы и к началу II съезда РСДРП уже числился в рядах «искровцев» и был союзником Ленина.

Таких примеров было немало. Немало евреев — Троцкий, Аксельрод, Мартынов и другие — сознательно дистанцировались от бундовского подхода и примкнули к интернационалистскому лагерю.

Делегаты «Бунда» на съезде требовали для себя особого статуса — в частности, предоставления автономии внутри партии, а также признания их единственной еврейской социалистической организацией. Такая позиция оказалась неприемлемой не только для Ленина и столь же радикально настроенного Троцкого, но даже для бывшего бундовца Мартова. В результате «Бунду» отказали в его притязаниях. Оскорблённые делегаты покинули съезд.

Однако на этом разногласия между участниками съезда не закончились — напротив, они лишь обострились. Среди делегатов существовали существенные расхождения в понимании марксистской теории. Доктрину диктатуры пролетариата, которую в своё время проповедовал Маркс, поддерживали Ленин и другие радикалы, однако с этим согласны были далеко не все. Так называемые «экономисты» принимали лишь экономические аспекты учения Маркса, за что Ленин обвинил их в ревизионизме. Вскоре от съезда дополнительно откололись Мартынов и Махновец.

Казалось, чем меньше оставалось делегатов, тем ожесточённее становилась борьба по другим, не менее «насущным» вопросам. После ухода «экономистов» позиции Ленина в противостоянии с новым оппонентом — Мартовым —, казалось, укрепились.

Сегодня трудно понять, что именно не поделили люди, собравшиеся с единой целью — найти общий путь к реализации идей Маркса. На деле же происходила борьба за власть внутри партии, начатая Лениным ещё в Пскове. Каждый стремился оказаться во главе будущей революционной борьбы за освобождение рабочего класса, и вскоре вспыхнул новый раунд противостояния — теперь между Мартовым и Лениным. Однако оказалось, что борьба ведётся не только между ними.

На поле боя за счастье пролетариата вышел новый игрок — Лев Троцкий. Яркая, безусловно талантливая, разносторонне одарённая и, главное, безгранично амбициозная фигура. Несмотря на свою молодость, Троцкий уже успел оставить глубокий след в российской революционной среде.

Что бы осознать, насколько большой шаг он сделал в революционной карьере достаточно уяснить статус делегатов съезда. Несмотря на молодые годы, участники II съезда РСДРП, включая Ленина уже перешли в высшую лигу «стариков» и они уже самостоятельно старались решать вопросы революции.

Так вот, Троцкий, который был ровесником Сталина, пришед на съезд «молодым», уже на самом съезде заявил о себе как об одном из лидеров, при этом не имея ни свей группы, ни приверженцев. Блистательное знание марксизма давало ему повод не идти на поводу у кого-бы то ни было.

Для него не существовало авторитетов, которые могли бы использовать его в своих целях. Этому способствовал и его дар оратора — по некоторым оценкам, он превосходил даже Ленина. Будущий революционер любил и умел говорить. У него уже был тюремный опыт в России, что придавало ему дополнительную легитимность в глазах соратников.

После побега из России он оказался в эмиграции, где встретился со своими будущими наставниками и оппонентами. Его статьи в марксистских газетах произвели впечатление. Первым его учителем стал Аксельрод, у которого Троцкого позже «переманил» Ленин. Последнему импонировал радикализм молодого революционера.

Для сравнения: в это же время его будущий непримиримый враг, почти никому не известный Иосиф Джугашвили, только начинал путь в революции. Хотя он был ровесником Троцкого, всё ещё считался «молодым» в движении, чему способствовало его отставание в теоретических знаниях марксизма.

Даже в зрелые годы Сталин не отличался глубокой теоретической подготовкой и не был близок к таким корифеям русского марксизма, как Каменев, Зиновьев или Бухарин, не говоря уже о Ленине и Троцком. Именно поэтому Троцкий всю жизнь считал Сталина выскочкой и дилетантом, не понимавшим подлинного смысла марксизма.

На II съезде РСДРП Троцкий столь рьяно отстаивал ленинскую позицию в споре с «экономистами», что его окрестили «дубинкой Ленина». Последний был уверен, что молодой делегат пойдет за ним до конца. Однако очень скоро Троцкий продемонстрирует, что если он и является дубинкой, то — с двумя концами. В споре с Мартовым по принципиальному вопросу первого параграфа Устава партии эта «дубинка» неожиданно развернулась против самого Ленина. Такой поворот стал неприятным сюрпризом для того, кто еще недавно считал себя наставником молодого Льва Бронштейна.

Первый параграф, ставший предметом ожесточённой дискуссии, действительно имел серьёзное значение: он определял, кто может считаться членом партии. Мартов настаивал на широком определении: членом мог быть любой, кто принимал программу партии, материально её поддерживал или оказывал помощь, лично или через организацию. Ленин же считал, что партийцем может называться лишь тот, кто непосредственно участвует в работе одной из партийных организаций.

На первый взгляд спор казался формальным, но на деле между двумя позициями лежала глубокая практическая пропасть. Ленин исходил из необходимости строгой дисциплины, поддерживаемой централизованным управлением. Для эффективного контроля — как над партией в целом, так и над её отдельными членами — требовалась компактная, управляемая структура. Такая модель предполагала мобильность, внутреннюю согласованность и жесткую иерархию. Ленин не озвучивал прямо, кого он видел во главе этой пирамиды, но никого из делегатов не оставляло в сомнении, что это место он резервировал за собой.

Мартов и его сторонники не обладали ни харизмой, ни напором, сравнимыми с Лениным или Троцким, а потому стремились продвинуть такую формулировку Устава, которая ограничивала бы чрезмерную концентрацию власти в руках одного человека — то есть, Ленина.

Позицию Троцкого в этом споре трудно назвать строго логичной. Она скорее была двойственной. С одной стороны, он полностью соглашался с необходимостью создания централизованной организации революционеров, что сближало его с позицией Ленина. С другой стороны, очевидная подгонка ленинской формулы «под себя» не могла не раздражать амбициозного Троцкого, который сам претендовал на роль лидера. В результате он поддержал Мартова.

Противостояние двух ярких лидеров — Ленина и Мартова — завершилось неожиданной победой последнего: съезд принял его трактовку первого параграфа. Это стало первым серьёзным поражением Ленина. Первым — но далеко не последним.

Главная баталия на II съезде РСДРП разгорелась вокруг газеты «Искра», детища Ленина. На съезде он открыто поднял вопрос о смене редакционной коллегии, чем вступил в открытую конфронтацию с прежними соратниками.

Ещё до съезда, будучи уверенным в преданности своего нового ученика, Ленин попытался провести Троцкого седьмым членом редколлегии. Против этого категорически выступил Плеханов, который не выносил Троцкого — по его словам, за «скверный характер» и заносчивость. Хотя Плеханов и не играл ключевой роли на съезде, его возраст и авторитет позволяли ему балансировать между позициями Ленина и Мартова.

После того как его предложение было отвергнуто, Ленин перешёл к более жёсткой тактике. Он предложил пересчитать вклад каждого редактора в работу «Искры» — по количеству написанных статей. Подсчёты показали: Аксельрод, Засулич и Потресов вместе взятые написали в два раза меньше, чем Ленин один. Таким образом он хотел продемонстрировать, кто является настоящим лидером редакции, и потребовал оставить в её составе только троих: себя, Плеханова и Мартова.