Зарима Гайнетдинова – Практика выживания хищника (страница 5)

– Ладно, хватит про мои больничные страдания, – сказала она, отставляя бутылку сока. – Как твой день прошёл? Банк-то не рухнул без тебя?

Света с грохотом упала обратно на подушку и закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот выкатятся на пол.

– О, это была не эпичная сага, как у тебя, с рыцарями в белых халатах, – начала она с театральным вздохом. – Это был… бесконечный, монотонный ад под аккомпанемент писка терминалов и ворчания. Представь: утро, я открываю окно, впускаю свежий воздух и надежду на спокойный день. И что ты думаешь? Через пять минут у входа уже выстраивается очередь из двадцати человек, и половина из них – бабушки с сумками на колёсиках и святым недоверием ко всему цифровому.

Крис невольно улыбнулась, уже представляя картину. Света, вся такая динамичная и нетерпеливая, запертая в стеклянной кабине с этими… терминалами времени.

– И вся эта очередь – на меня? – спросила она, подыгрывая.

– Нет, слава богу, нас трое, – фыркнула Света. – Но ощущение, что ты одна против орды, не покидает. Первая же клиентка – тётя Люда, семидесяти с хвостиком. Суёт мне пенсионное, паспорт и говорит: «Деточка, мне наличными, и чтоб все купюры новые, хрустящие. И разменяй две тысячи мелочью, для телефона».

– И ты что, разменяла?

– А куда деваться? – Света развела руками. – Полчаса я ей отсчитывала пятачки и десятки, а она каждую монету на свет рассматривала, будто я ей фальшивки подсовываю. Потом спрашивает: «А карточку эту вашу… она не сломается?» Я ей: «Тётя Люда, это пластик, он гнётся». А она: «А вдруг согну, и все деньги вывалятся?» Я чуть со стула не упала.

Крис рассмеялась, уже видя перед собой хмурое, недоверчивое лицо тёти Люды и беспомощное выражение Светы за стеклом.

– Дальше – лучше, – продолжала Света, набирая обороты. – Мужик пришёл, денег с карты снять. Я ему: «Пин-код введите». Он тычет в экран пальцем. Я: «Нет, на клавиатуре». Он смотрит на меня, как на идиотку: «Какая ещё клавиатура? Это ж тачскрин!» Пришлось пальцем ему показывать, где эти кнопки спрятаны. Он ввёл, деньги получил и ушёл, бросив на прощание: «Усовершенствовали тут…»

– Господи, – Крис вытерла выступившие от смеха слезы. – И так весь день?

– Так весь день! – воскликнула Света. – Очередь не кончается, воздух спёртый, телефон звонит без остановки: «А почему у меня комиссия?», «А почему курс такой?», «А когда доллар упадёт?» Как будто я лично ЦБ РФ руковожу! А в перерыве зашла наша начальница, посмотрела на график и говорит: «Светлана, у вас низкие показатели по продажам страховок. Надо активнее предлагать». А я смотрю на эту очередь из людей, которым нужно просто пенсию получить или за квартиру заплатить, и думаю: какого чёрта я буду им страховку на жизнь впаривать, когда у них в глазах одно желание – поскорее отсюда смыться?

Она выдохнула, сдувая со лба воображаемую прядь волос.

– Короче, день прошёл. Ничего экстраординарного. Никаких драм, никаких звёздных знакомств. Только наличные, безналичные, скандалы из-за комиссии в пять рублей и запах дешёвого кофе из нашего сломанного автомата. Мечта, а не работа.

Она замолчала, и её взгляд снова стал рассеянным, будто она всё ещё там, в стеклянной клетке, слушая гул голосов и писк принтеров.

– Знаешь, – тихо сказала Крис после паузы. – А у меня, после твоих бабулек с хрустящими купюрами, моя Алла Витальевна уже не кажется такой страшной. По крайней мере, она не спрашивает, не вывалятся ли из неё диагнозы, если её согнуть.

Света фыркнула, и на её лице снова появилась улыбка.

– Ну вот, – сказала она. – А я рада, что у тебя там хоть что-то интересное происходит. А то сидеть и смотреть, как люди деньги перекладывают с карты на карту… Это ж мозг усохнуть может. Ладно, – она потянулась, хрустнув костяшками. – Пойду, может, Серёжу развеселю чем. А то ходит, как туча грозовая. Наверное, тоже с «интересными» клиентами сегодня столкнулся.

Она поднялась и вышла из комнаты, оставив Крис наедине с наступающими сумерками и странным послевкусием от вечера: смесь усталости, затаённой тревоги от взгляда брата и тёплого, смутного ощущения, что там, в гуле больничных коридоров, осталось что-то хорошее. Что-то простое и светлое по имени Дима. Что-то, что пока ещё не успело стать сложным.

Глава 2. УРОВЕНЬ HGB

Второй день начался с ощущения, что земля под ногами стала чуть твёрже. Крис уже знала, где взять чистые бланки, как найти картотеку и где спрятана заветная пара перчаток её размера. Этот крошечный осколок уверенности грел изнутри, как глоток того самого растворимого капучино. Она шла по знакомому уже коридору, прижимая к груди стопку свежих историй болезни – сегодня её ждал обход с ординатором.

И тут дверь кабинета Аллы Витальевны открылась. Из неё вышел Он.

Крис замедлила шаг. Это был тот самый парень со вчерашнего дня? Тот, который молча наблюдал за ней? Да, это он. Высокий, с отточенной, спортивной фигурой, которую не скрывал даже простой тёмный свитер под расстёгнутым халатом. Его движения были плавными, почти бесшумными, как у большого хищника, сознательно сдерживающего свою силу. Лицо… красивое. Слишком правильное и спокойное, словно выточенное из мрамора, которому неведомы человеческие слабости. Он неспешно закрыл за собой дверь, и его взгляд, скользнув по коридору, на миг зацепился за неё.

Крис почувствовала, как что-то внутри ёкнуло – не страх, а древний, инстинктивный сигнал тревоги. Будто все её клетки на мгновение замолчали, прислушиваясь. Воздух вокруг него казался другим – гуще, холоднее.

Рядом у стойки медсестёр копошились две санитарки, Маша и Оля, вечные источники больничного фольклора. Крис невольно прислушалась, сама не зная зачем.

– Опять у нашей Железной Леди гость, – прошипела Маша, не отрывая глаз от экрана, но всё её внимание было приковано к удаляющейся спине незнакомца.

– Да уж, частенько стал заглядывать, – кивнула Оля, перебирая бумаги. – Говорят, из НИИ скорой помощи. По обмену опытом, видите ли.

– Обмену опытом, ну конечно, – Маша фыркнула, и в её голосе зазвучала та самая, жирная, сплетничья интонация. – У нашей Аллы Витальевны муж-то бухгалтер, старшая дочь в Англии учится, а за младшей няня смотрит. Все приличия соблюдены. А это… «научное сотрудничество». Ишь ты, цепанула красавчика. Молодого.

– Молодого-то молодого, а взгляд у него… ледяной, – Оля поёжилась. – Как посмотрит – мурашки.

Крис, заслышав это, не выдержала. Она подошла к стойке, стараясь сделать вид, что просто ждёт ординатора.

– Вы бы поменьше сплетничали, – тихо, но чётко сказала она. – У Аллы Витальевны семья. Муж, дети.

Обе медсестры перевели на неё взгляд, и в их глазах вспыхнуло смешанное раздражение и веселье от того, что новенькая полезла в их взрослые разговоры.

– Ой, деточка, одно другому не мешает, – с притворным вздохом сказала Маша. – Жизнь-то длинная, скучная. Надо же как-то её… разнообразить. Особенно когда такая возможность подворачивается. – Она снова бросила взгляд в конец коридора, куда скрылся незнакомец. – А он-то, между прочим, ничего. Очень даже ничего. Мужик что надо.

В этот момент Он – тот самый «красавчик» – обернулся. Не к стойке, нет. Он сделал это, будто почувствовав на себе вес разговора. Его взгляд прошёлся по Маше и Оле с таким абсолютным, леденящим безразличием, что те мгновенно замолкли, уткнувшись в мониторы. А потом этот взгляд – холодный, оценивающий, лишённый всякого человеческого любопытства – скользнул по Крис.

И вот тогда её охватило.

Это было не просто неприятно. Это было физиологично. Под этим взглядом кожа на её запястьях и шее покрылась мурашками, будто от внезапного сквозняка из открытой морозильной камеры. В горле пересохло. Что-то глубоко в подсознании, в том тёмном уголке, где прячутся самые древние страхи, взвыло сиреной. «Опасность. Чужой. Хищник.»

Она силой оторвала взгляд, уставившись в верхнюю историю болезни в своей стопке. «Петров И.И., 54 года, гипертоническая болезнь…» Буквы плясали перед глазами. Она чувствовала, как бьётся её собственное сердце – громко, глупо, предательски громко, как будто пытаясь вырваться из груди. «Что со мной? Это же просто коллега. Красивый коллега. Просто взгляд. Почему мне так страшно?»

– Кристина? Вы к доктору Сидорову на обход? – окликнула её проходящая мимо процедурная сестра.

Крис вздрогнула, словно от толчка. Она кивнула, не в силах вымолвить слово, и почти побежала в противоположный конец коридора, подальше от того места, от этого взгляда, от собственной необъяснимой паники.

Весь обход прошёл как в тумане. Она механически записывала указания ординатора, кивала, но её мысли были там, в том коридоре. Она снова и снова прокручивала в голове тот взгляд. Не человеческий. В нём не было ни интереса, ни осуждения, ни даже обычной мужской оценки. Была констатация. Как будто он не смотрел на женщину или коллегу, а сканировал биологический объект. И в этом сканировании было что-то… голодное. Не сексуальное. Другое.

«Мне это показалось, – пыталась убедить себя Крис, заканчивая записи в последней карте. – Я просто переутомилась. Новое место, стресс. Начиталась вчера Светиных страшилок про бабулек и теперь везде опасности мерещатся».

Но, спускаясь по лестнице в архив, она поймала себя на том, что прислушивается. Не к шагам или голосам. К чему-то другому. К тишине между звуками. Будто пытаясь уловить эхо того ледяного, безжизненного спокойствия, которое витало вокруг того человека.