Зарима Гайнетдинова – Практика выживания хищника (страница 3)
Она резко встряхнула головой, отбрасывая странное ощущение.
– Вы ошиблись, – выпалила она, голос прозвучал резче, чем она хотела. – Извините, я спешу.
И, не дожидаясь ответа, рванула с места, обогнув его и продолжив бег по коридору. Она чувствовала его взгляд на своей спине – тяжёлый, прилипчивый, полный какого-то невыносимого недоумения. Он жег её кожу сквозь ткань халата.
«Сумасшедший, – лихорадочно подумала она, прижимая папку к груди. – Или переработал»
Она заглушила эту мысль. Ей было некогда. У неё был первый рабочий день, а впереди – целая жизнь, в которой точно не было места для мужчин с трагическими глазами, которые путали её с кем-то из своего прошлого.
Крис, едва отдышавшись, сунула папку с анализами в руки заведующей приёмным отделением и, получив кивок в знак того, что миссия выполнена, развернулась, чтобы бежать обратно. Но путь ей преградила всё та же Ольга Петровна.
– Несись-несись, – сухо бросила старшая медсестра. – Тебя Алла Витальевна вызывает. Кабинет 301, третий этаж. И не задерживайся, у неё график поминутный.
Сердце Крис ёкнуло. Главный врач. Не просто начальник, а живая легенда, «железная леди», о которой шепчутся медицинские сёстры. Её вызывают лично. В первый же день. Это могло быть и хорошим знаком (проявила интерес), и очень плохим (уже что-то не так).
Кабинет 301 оказался не помпезным, но внушительным. Большой стол, заваленный бумагами и стойками с компьютерными мониторами, стерильная чистота и ни одной лишней вещи. За столом сидела женщина, Алла Витальевна. Ей можно было дать и сорок, и пятьдесят – её лицо было лишено возраста, лишь острые, умные черты и взгляд, который, казалось, видел насквозь не только твою одежду, но и твои мысли, страхи и тайные амбиции.
– Садитесь, – сказала она, не поднимая глаз от документа. Голос был ровным, без тёплых или холодных оттенков – просто голос, устанавливающий факт.
Крис неслышно опустилась на стул, стараясь держать спину ровно.
Алла Витальевна подняла на неё глаза. Оценивающий, сканирующий взгляд. Длился он не больше пяти секунд, но Крис почувствовала себя как на рентгене.
– Ваше дело я просмотрела. Хорошие рекомендации из университета. Практика в провинциальной больнице – не показатель, но основа есть. Здесь другие объёмы, другие скорости и другие правила. Первое: здесь не учатся на ошибках. Ошибка здесь стоит чьей-то жизни или вашей карьеры. Чаще – и того, и другого. Второе: дисциплина. График – закон. Опоздание на пять минут – выговор. На десять – отстранение от смены. Третье: инициатива приветствуется, но только после того, как вы освоите алгоритм. Понятно?
– Понятно, Алла Витальевна, – чётко ответила Крис, чувствуя, как ладони под халатом становятся влажными.
– Отлично. Первую неделю вы будете в отделении функциональной диагностики. Привыкните к ритму, к документации. Ваш наставник – Тамара Сергеевна. Вопросы есть?
В этот момент на столе тихо, но настойчиво завибрировал личный телефон Аллы Витальевны. Она бросила на него быстрый взгляд, и Крис увидела невероятное. Мгновенное, едва уловимое изменение. Не в лице – в глазах. Ледяная профессиональная плёнка на них дрогнула, и из глубины проглянуло что-то тёплое, живое, почти уязвимое.
– Извините, – сказала Алла Витальевна уже другим тоном – чуть более тихим, менее официальным. Она взяла трубку.
– Да, солнышко. Я слушаю.
И её голос преобразился. В нём не осталось и следа той стальной начальницы. Он стал мягким, бархатистым, наполненным таким теплом, что Крис на мгновение забыла, где находится.
В трубке что-то быстро и звонко щебетало. Детский голос. Девочка, судя по тембру.
– Конечно, помню, – продолжала Алла Витальевна, и уголки её губ дрогнули в едва заметной, но самой настоящей улыбке. – Красную, с блёстками. Хорошо. Буду скоро. Ешь суп. Целую.
Она положила трубку. Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, но в глазах ещё секунду теплился отсвет того разговора. Она снова посмотрела на Крис, и её взгляд снова стал профессиональным и острым, но теперь Крис видела двойное дно. Видела в этой строгой, безупречной женщине мать, которая только что договорилась с дочкой о новой заколке «с блёстками».
– Итак, где мы остановились? – сказала Алла Витальевна, и голос её снова стал прежним – инструментом управления. – Ах да, функциональная диагностика. Ваша смена начинается завтра в семь тридцать. Не опаздывайте.
Первый день Крис в питерской больнице начался с того, что она заблудилась. Гулкие, похожие друг на друга коридоры, таблички с неочевидными сокращениями и непрерывный поток людей в белых халатах – всё это слилось в один стрессовый коктейль. Она крепче прижала к груди папку с историями болезней, которую ей вручили пять минут назад, и попыталась в очередной раз вчитаться в схему этажа.
И в этот момент её плечо столкнулось с чем-то твёрдым. Она взвизгнула от неожиданности, и папка выскользнула из рук, рассыпая листы по линолеуму.
– Ой! Чёрт! Простите! – вырвалось у неё, пока она в панике пыталась поймать летящие бумаги.
Перед ней обернулся парень в таком же, но слегка потрёпанном халате. Из-под хирургической шапочки выбивались светлые, непослушные волосы. На его лице не было и тени раздражения – только живая, открытая улыбка, от которой в уголках глаз собрались лучики морщинок.
– Эй, полегче! – он тут же присел, помогая ей собирать файлы. – Ничего страшного. Первый день?
– Так заметно? – смущённо выдохнула Крис, хватая очередной лист.
– Ещё как. По глазам видно – «Куда я попала и как отсюда живым выбраться?». Я Дима. Медбрат из травматологии. А вы?
– Кристина. Можно Крис, – сказала она, наконец поднявшись и поправив халат. – Я интерн. В терапевтическое отделение распределили. Сегодня первый выход.
– Крис. Звучит солидно, – Дима вручил ей последний бланк и тоже встал, вытирая руки о бока халата. – Держись, интерн. Главное – не бояться выглядеть идиоткой и задавать кучу вопросов. Все мы через это прошли. Вот, смотри.
Он ткнул пальцем в её схему этажа.
– Ты сейчас здесь. А терапевтическое – вот тут, в противоположном крыле. Идешь до конца этого коридора, потом налево, мимо ординаторской, и увидишь синюю дверь с табличкой. Не промахнешься.
Крис с облегчением вздохнула.
– Спасибо огромное. А то я уже думала, придётся по GPS искать.
– Не за что, – он широко улыбнулся, и на щеках прорезались ямочки. – У нас тут, кстати, своя система навигации. Если видишь человека с диким взглядом и папкой в обнимку – стопроцентно новичок, можно смело направлять в нужную сторону или кофе поднести. Выживаем, как можем.
Она невольно рассмеялась. Его лёгкость была заразительной.
– Приняла к сведению. Буду искать спасителей с кофе.
– Вот и отлично, – Дима сделал шутливый салют двумя пальцами. – Удачи, доктор Крис. Не перетрудись в первый же день.
И он зашагал дальше по коридору, растворившись в белом потоке. Крис ещё секунду смотрела ему вслед, а потом крепче обняла папку и уверенно зашагала в указанном направлении. Первый день уже не казался таким пугающим.
Их следующая встреча произошла через пару часов в тесной комнатке для младшего персонала, где стоял кофейный автомат. Крис с тоской разглядывала кнопки, пытаясь понять, какой из напитков меньше всего напоминает химическую атаку.
– Рекомендую «капучино», – раздался знакомый голос за спиной. – Он хотя бы с пенкой. «Американо» тут горчит, как полынь.
Она обернулась. Дима снова улыбался, держа в руках два стаканчика.
– На, возьми. Я как раз за вторым зашёл. Держи.
– Ой, не надо, я сама…
– Да ладно, – он сунул ей стаканчик в руки. – Считай, инвестиция в будущего светило медицины. Чтобы потом, когда будешь великим терапевтом, меня в очереди на приём не гоняла.
Крис сдалась, приняв стаканчик. Напиток и правда оказался не таким уж плохим.
– Спасибо. Ты тут, я смотрю, главный по доброте и спасению заблудших душ.
– Кто-то же должен, – пожал он плечами, прислонившись к стене. – А как освоилась? Не разорвали ещё старшие товарищи?
– Пока нет, – она сделала глоток. – В основном все слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. И я на них. Столько всего…
– Ничего, втянешься, – он сказал это так уверенно, что ей захотелось ему верить. – Главное – не молчать, если что-то непонятно. Лучше сто раз переспросить, чем один раз накосячить. Это я как человек, который однажды перепутал гипс для взрослого и для ребёнка, говорю. История была эпичная.
Они простояли ещё минут десять, пока Крис допивала кофе. Он рассказывал забавные больничные байки, она смеялась и понемногу отпускало напряжение первого дня.
А вечером, когда она, вымотанная, но довольная, выходила из больницы, у главного входа её снова ждал Дима. Он уже был в своей куртке, с рюкзаком за плечом.
– Эй, интерн! – окликнул он её. – Выжила?
– Кажется, да, – улыбнулась она, подходя. – Спасибо, кстати, за помощь утром. И за кофе.
– Пустяки, – он вдруг замялся, покопался носком ботинка в асфальте. – Слушай, Крис… А ты, может, завтра… ну, после смены… Не хочешь прогуляться? Просто так. Не как коллеги. Показать тебе парочку не больничных мест?
Он смотрел на неё прямо, в его зелёных глазах светилась надежда и лёгкая неуверенность.
Крис почувствовала, как что-то теплое и приятно щекотливое разливается у неё внутри. После долгого дня в чужом месте, полном чужих лиц, это предложение прозвучало как самая правильная в мире вещь.