Но изменяла мне опять
Она на палубе лежала
Матросов зазывая вновь
Текла по палубе устало
Моя расплавленная кровь
Смеялись воды. Рты смеялись
Смеялись крепкие тела
Дельфины горько удалялись
Их помощь временной была
Не умирая в божьей воле
Привязан к мачте я стоял
Во тьме ночной агентства «Золи»
Пустые окна наблюдал
Она являлась на машинах
Она шаталась и плыла
Вся в отвратительных мужчинах
И шляпка набекрень была
Я так любил её шальную
Гордился что она пьяна
Что в красоту ей неземную
Душа неверная дана
Я был поэт её и зритель
Привязан к мачте я стоял
Глядел как новый похититель
Её покорно умыкал
Смеялись воды. Рты смеялись
Вдали Египет проступал
И двери туго затворялись
И в верхних окнах свет мелькал
Я шёл один, я был в экстазе
И Бога я в себе узнал
Однажды на зелёной вазе
Его в музее увидал
Он там сидел простоволосый
И дул в надрезанный тростник
Как я скуластый и курносый
Мой древнегреческий двойник
Да он любил её больную
И ни за что не осуждал
И только песню еле злую
Он за спиной её играл
«Вот я скитаюсь в могучих кварталах эпохи…»
Вот я скитаюсь в могучих кварталах эпохи
Я не достиг (я расту) потолка моей жизни
Люди собаки пейзажи – неплохи
Переносимы газеты дома пешеходы и вдруг налетевшие бризы
В двух зоопарках живут шимпанзе и тюлени
Матери тупо глядят прижимая младенцев
Дети орут. Все мы ищем партнёра по лени
Лечь. развалиться. лежать. никогда не одеться
Кто это так вам надул ваш живот – молодая?
Он ли прыщавый с немытым акцентом – принц Бруклин?
Этих объятий не мог позабыть с четверга я
Жёлтые шеи. кривые мне помнились руки
Люди стареют и всё человечество сразу
Время прийти нам на смену жукам или крысам
Бог нас смахнёт со стола как простую заразу
Так-то мой друг, мой единственный Эдичка-рыцарь.
«Люди. ноги, магазины……»
Люди. ноги, магазины…
Все изделья из фасона
Из стекла и из резины
Продаются монотонно
…………………
Непреклонною рукой 
