Спасибо буре. Сгоряча
Наотмашь по щекам мне била
(По окнам) – тем меня леча!
Комсомолка
Сидим: я – старый классицизм
И ты, – левретка молодая,
Ты веришь в красный коммунизм
И лаешь ты не умолкая.
У нас борьба идеологий,
Что ж телом телу не помочь?
Сижу, гляжу, седой и строгий,
Как быстро наступает ночь…
Меж нами возрастной барьер,
Так рассудил бы обыватель,
Но я же не типичный сэр,
Но я же вечный соискатель
Любви. А ты про молодёжь,
Союз свой юных коммунистов,
Я думал: ты ко мне придёшь.
Берет свой снимешь, и неистов,
Каскад волос твоих падёт
На твои плечики лихие,
Я лучше всех тебя возьмёт,
Не то что мальчики. Глухие
Они к концерту твоему!
Я лучше их тебя возьму…
Но отдалённая сидела,
Пока мне ты не надоела…
«Иди отсюда! Вон пошла!»
Как дева старая, сухая,
Так комсомолка убрела…
А впрочем, может как святая…
«На разукрашенную ёлку…»
На разукрашенную ёлку
И на играющих детей
С японской биржи, втихомолку,
Глядит худеющий «Никкей».
А РТС паденьем в бездну
Уже догнал ММВБ
И если захотят вдруг бесы, –
Мы все окажемся в трубе.
Там будут вшивые вокзалы
И ледяные поезда,
Туда стремятся бирж обвалы,
Туда, стремительно туда!
Где кипяток в железных кружках,
Болезни, голод и разбой,
Где не прикрыть лицо подушкой
Перед бетонною Москвой.
Где ходят гвардии лихие,
Где носят спирт и пулемёт,
Там возмущается Россия
И возмущается народ…
Итак, грозя войной гражданской,
Приходит к детям Новый Год,
А взрослый, словно перед Каннской
Пред страшной битвой битвы ждёт…
«Ещё в детстве я решил давно…»
Ещё в детстве я решил давно,
Что хочу быть бедным и аскетом,
Хлеб жевать, и если пить вино,
Покупать его большим пакетом,
Чтоб дешевле стало мне оно.
Понимал я, что прекрасна святость,
И отказ от бременей и уз, 
