Вам заползать на пьяного пора,
В дыхательное горло путь держать,
Как можно глубже, дальше заползать…
Если Вы гад, и гад членистоногий,
То стоит Вам найти подъезд убогий
И ждать там шлюху, девку отупелую
И сжать её там совершенно белую…
Если Вы Волк, то в три часа утра
Вам прыгнуть на прохожего пора
Перекусить злокозненную шею
И кровь лизать… я, впрочем, не умею…
Дома стоят, мигают и моргают,
К ночным злодействам нас располагают…
«Я предлагал этим женщинам бессмертие…»
Я предлагал этим женщинам бессмертие,
Но бессмертие было им не необходимо,
Они нуждались в деньгах и славе,
Даже моя любовь не была им нужна…
Славу я дал им, денег не смог,
Какие деньги у пророков с поэтами!
Они были красивы и неприятны
И потому приходили и уходили
О, эти мои женщины!
Воистину, жизнь моя – проходной двор…
Ни одна из них не любила меня так,
Чтобы обнять и плакать,
Все они меня вампиризировали…
[Я написал «обнять и плакать»?
Какая оплошность! Можно подумать,
Что я хотел бы чтобы меня жалели?
Меня? Жалели? Язык оскользнулся мой знать.]
Буря
Всю ночь здесь буря бушевала,
А утром снег ещё пошёл,
От ветра южного качало
Мою квартиру, как престол
Царя, которого свергает
В порыве диком злая чернь,
Но царь престол не покидает
Сидит, сыновен и дочернь.
Вцепился в трон, немеют пальцы,
Так дул мне ветер в три окна,
Как будто злобные малайцы
От пальмового от вина,
От изумрудного бетеля
Все впали в амок, триста душ!
Как будто яростный, к постели
Жены неверной прибыл муж!
Так дуло в декабре и выло,
Под тридцать метров ветер был,
Я видел, баржа – проходила
Москвой-рекою. Тупорыл
Буксир тяжёлый плоским телом
Утюжил воду навсегда
И думал я: – За коим делом?
Нужны мне все мои года?
Мой горький опыт наслажденья,
Мой страстный опыт без штанов?
К полудню рёк мне дух сомненья
«Умом и духом ты здоров!
И будешь продолжать питаться
Из юных девок сок сосать,
Вампиром старым наливаться,
Как клоп, какая благодать!»
Спасибо буре. Просветлила! 
