И наших детей прикарманила?
Зачем, отвечай мне, чертовка?
Тупая ты, словно морковка,
Ты сволочь, морковкина дочь.
Ты – овощ, тебе не помочь!
Детей ты лишила отца…
Сидят в тебе два подлеца
И, злые, глядят через очи
Как мрачные, злобные Сочи…
«Я Вас любил как самый добрый зритель…»
К.
Я Вас любил как самый добрый зритель,
Я Вас мечтал, я Вас обожествлял.
Вы стали мне убийца и мучитель,
А я ведь заменял Вам целый зал.
Я послан был, – Истории свидетель,
А не подсобных совершатель нужд.
Я был, сама, простите, добродетель,
Одновременно: скромный тихий муж…
Величие моё Вы не узнали!
И Гений мой, он мимо Вас прошёл,
И во Вселенной, а не в кинозале,
Где ничего не стоит слабый пол.
Среди планет – булыжников и магмы,
Ста тысяч солнц пылающих всегда
Вы повторили путь преступной мамы
И устремились с вызовом, куда?
Туда, где нет Истории. Где пошло.
Лишь плоская растительная жизнь,
Ушли как окотившаяся кошка
Уходит равнодушно… Так? Скажи?
««Он мне никто, и я не с ним!»…»
К.
«Он мне никто, и я не с ним!»
– Так женщина лгала.
Летал по небу херувим
С улыбкой в два угла.
Вставала кислая заря
Шампанским смятена…
Я думал: «В фас, придирки зря»,
Но лживая спина,
У этой женщины была.
И я не верил ей.
Когда же женщина ушла
Чрез пару сотен дней,
То выяснилось, что живёт
Под крышею одной
С ней рядом тот, с ней рядом тот,
О ком лгала спиной…
«Любит не тот, кто хвалит…»
Любит не тот, кто хвалит,
А тот, кто в ночную тьму
Глаза бессонные пялит
И матом, как на Колыму,
Отправленный, сопровождает…
А между тем, светает…
Любит не тот, кто хвалит:
«Божественная!», «царица!»
А тот, кто отсюда валит,
Туда от тебя стремится
Ещё и убить грозится…
Мы видели, знаем сами
Такое под небесами
Разнузданных злоб разбой
Видали мы между собой, 
