Но я был всегда с тобой…
Чего же ты натворила?
Зачем же ты в Вечности так
Грязнейших следов наследила!
А дети? А я? Мы, как?
Непоправим наш брак,
Теперь он не брак, а мрак…
А дети? А я? Мы, как?
Три крысы
Ну ты хоть плачешь иногда?
Ведь твой, – Великий грех!
Четверг ли это, иль среда
В ночи, часов до трех,
К тебе бы приходить должны
В зловонии, в дыму
Твои ужасные вины
Терзать тебя саму, –
Три крысы, чтоб тебя глодать.
«Где наша, где семья?»
Две, – дети твои, злая мать,
А третья крыса, – я!
Нет, ты не плачешь никогда,
Поэтому в ночи,
Четверг ли это, иль среда
Придём мы, палачи!
Да, мы тебя с ума сведём,
Преступная ты мать!
В обезумении своём
Заставив нас страдать,
Ты не подумала о том
Что бед не избежать!
«Мой сын находится в плену…»
К.
Мой сын находится в плену
Как Яков Джугашвили.
Он увезён тобой в страну,
Где люди, цвета пыли
Живут на низких берегах,
Зевают, спят, смеются…
Где пальмы (ветошь на шестах)
Согнутся. Разогнутся…
Где наркоман с лицом змеи
Глядит на диск заката.
Преступны действия твои,
Ты, Катька, виновата!
Мой сын находится в плену,
И дочь моя там бьётся,
Придётся мне вступить в войну,
Ещё одну, ещё одну,
Не хочется, придётся…
Мой сын там маленький бредёт:
Собаки, грязь, бананы,
А в дочери моей капот
Вцепились обезьяны.
Зачем ты стала злая тварь?
Случилось что с тобою?
Мозг ЛСД сожгла ли гарь?
Или мозги травою
До дури так оглуплены,
Что ты детей украла
И быстро-быстро из страны
Малюток ты умчала…
Полковник и зверь
Дождь шелестит, дождь падает на жесть,
А у меня теперь подруга есть 
