Два моих золотых ребёнка
Мальчик Богдан и маленькая девчонка
У Богдана будет сестричка
Жаль что мама у них истеричка
«Она стала оборотнем в марте две тыщи седьмого…»
Она стала оборотнем в марте две тыщи седьмого.
Она вернулась с глазами разбитой хрустальной вазы
Бесполезно требовать: «Что я сделал плохого?!»
Хорошо бы понять, что случилось в Гоа там сразу
Это мог быть банальный индийский сглаз
Это могла быть кислота сожранная в количестве
Мозги ведь сжигают не за один же раз
Что сломалось в её величестве?
Я задаю этот страшный слепой вопрос
На который ответа понятно не последует
Потому что оборотень не помнит прошлых слёз
Оборотень лишь ревёт, он не беседует
Оборотень крушит свою судьбу
Ближних своих рвёт клыками
После смерти оборотень встанет в гробу
И воет под окнами мертвяками
С прекрасной Катей, моей женой,
Несчастье случилось той весной
И этой весною она как в бреду
Гуляет беременная в саду…
Оборотень-волк, не бей хвостом
Лучше скорей уходи отсюда…
Не смущай живых. Мы поживём.
Дети и я. Покуда…
«Она красива и проста…»
Она красива и проста
Проста, но как красива!
Как плод колючего куста
Торчит в навозе криво
Поганый и зловещий куст
Но было не отнять
От плода мне горячих уст
Опять и дать, и взять
Она красивою была
И я её любил
Но вот однажды умерла
Ну, умерла, что ж, умерла,
И я её забыл.
А старый пират… (2009–2010)
Старым пиратом назвал меня Тьерри Мариньяк – приятель моих парижских лет. «Comment ca va, vieux pirate?!» (Как всё идет, старый пират?!) – воскликнул он, похлопывая меня по спине, когда мы встретились недавно в Москве и обнялись.
О том, «как всё идет» у старого пирата, откроет вам эта книга. В ней читатель найдёт стихи моим любимым деткам и злой красавице-жене, подружке Е. и подружке Н., и даже московскому градоначальнику, преследующему поэта судебным иском в полмиллиона. Исторические реминисценции, осколки легенды о Фаусте, стихи к мёртвой Наталье Медведевой, стихи к банкирам и к уродливой Москве, «где демоны над головой / На зданиях сидят», стихотворения на злобу дня – о мировом экономическом кризисе, стихи на смерть Майкла Джексона, отклик на аварию Саяно-Шушенской ГЭС – вот чем полон пиратский сундук.
Короче, перед вами новый сундук стихов «оголтелого человека», как характеризовал меня недавно один критик. Я и есть оголтелый vieux pirate.
«Вдовец. Генерал. Карбонарий…»
Вдовец. Генерал. Карбонарий.
Убийца с кинжалом в плаще,
Таков был тот странный сценарий
Для жизни моей, и вотще…
Мне некую цель поручили,
Мне некий плацдарм отвели,
Ни разу меня не забыли,
Любовно героя пасли…
Затихающий рокот беды
К.
От нас ничего не осталось?
И даже кольцо потерялось,
А впрочем, остались дети,
Такие чужие на свете…
Как грустно! И душесдирающе…
А было легко и мечтающе…
Зачем ты меня так изранила, 
