Весь дикий город Виноград
В столпотворении нагоем…
Где взявши грязного козла,
Надев на бёдра цепь златую,
Случают с целью сделать Зла,
Его и девочку младую…
В котлах баранина кипит,
Гашиш курится в трубках длинных,
И ряд пустынников сидит
На девах юных и невинных…
Здесь оседлал факир змею,
На женщине дрожит собака,
Здесь образ Сатаны из мрака
Вдруг навалился на свинью…
«Спокойная трагедия: вот дряхлая старуха…»
Спокойная трагедия: вот дряхлая старуха,
Нам переходит улицу, почёсывая ухо.
Тяжёлая трагедия, – с повстанцами и пушками,
Войдёт в энциклопедию поваленными тушками.
Семейная трагедия: когда жена безумная,
Срубает ветвь наследия как дьяволица думная,
И спиливает древо недавнего посева, –
Свои ж плоды из чрева. Поскольку злая дева…
Трагедия желания: когда пылает мания,
Насилия, насилия, так словно девка сильная,
Вся скручена, вся связана,
Любить тебя обязана,
Избита, раскорячена, словно животным схвачена,
И бьётся вся в истерике,
Как на скамейке в скверике,
Пронизана, замучена, до пальчиков изучена,
Наказана, задавлена
Избита и подавлена.
«Я прожил последние годы как надо…»
Я прожил последние годы как надо,
И мне не в чем себя упрекнуть.
Если в ванной вдруг всплескивала наяда,
Я шёл и брал её за голую грудь.
Меня не останавливала пропасть между,
Мной и наядой, которая русалка ведь,
И я лелею в себе надежду,
Что я буду так поступать и впредь.
Женского зверя брать за сиси,
Женскому зверю входить в дыру,
После – смотрите глазами рыси!
Ну и бегите потом в нору!
Я ж тебя Катя, дважды брюхатил!
Я же тобой насладился ведь,
Я ж тебя Катя, намеренно тратил,
Недра распарывал, как медведь!
Можешь теперь меня с постной миной,
Взглядом не видеть, не трогать рукой,
Но ты была моей половиной
Нижней, передней и задней порой!
К
Я бы тебе показал!
Я бы на цепь тебя привязал,
Если бы кодекс наш уголовный,
Был не серьёзный, а был бы условный…
Ты у меня бы запела…
Мучил бы я твоё тело.
Ты у меня бы плакала,
Кашляла, писала, какала…
Ты у меня бы просила,
«Дяденька, хватит!» вопила. 
